Книга Том 1. Стихотворения. Рассказы. Содержание - И вновь морская гладь бледна…. Бунин и вновь морская гладь бледна


Иван Бунин - Том 1. Стихотворения. Рассказы

Радуга

Свод радуги - творца благоволенье,Он сочетает воздух, влагу, свет -Все, без чего для мира жизни нет.Он в черной туче дивное виденьеЯвляет нам. Лишь избранный творцом,Исполненный господней благодати, -Как радуга, что блещет лишь в закате, -Зажжется пред концом.

15. VII.22

Морфей

Прекрасен твой венок из огненного мака,Мой Гость таинственный, жилец земного мрака.Как бледен смуглый лик, как долог грустный взор,Глядящий на меня и кротко и в упор,Как страшен смертному безгласный час Морфея!

Но сказочно цветет, во мраке пламенея,Божественный венок, и к радостной странеУводит он меня, где все доступно мне,Где нет преград земных моим надеждам вешним.

Где снюсь я сам себе далеким и нездешним,Где не дивит ничто - ни даже ласки той,С кем бог нас разделил могильною чертой.

26. VII.22

Сириус

Где ты, звезда моя заветная,  Венец небесной красоты?Очарованье безответное  Снегов и лунной высоты?

Где молодость, простая, чистая,  В кругу любимом и родном,И старый дом, и ель смолистая  В сугробе белом под окном?

Пылай, играй стоцветной силою,  Неугасимая звезда,Над дальнею моей могилою.  Забытой богом навсегда!

22. VIII.22

"И вновь морская гладь бледна…"

И вновь морская гладь бледнаПод звездным благостным сияньем,И полночь теплая полнаОчарованием, молчаньем -Как, господи, благодаритьТебя за все, что в мире этомТы дал мне видеть и любитьВ морскую ночь, под звездным светом.

Засыпая, в ночь с 24 на 25.VIII.22

"Зачем пленяет старая могила…"

Зачем пленяет старая могилаБлаженными мечтами о былом?Зачем зеленым клонится челомТа ива, что могилу осенилаТак горестно, так нежно и светло,Как будто все, что было и прошло,Уже познало радость воскресеньяИ в лоне всепрощения, забвеньяНебесными цветами поросло?

25. VIII.22

"В полночный час я встану и взгляну…"

В полночный час я встану и взглянуНа бледную высокую луну,И на залив под нею, и на горы,Мерцающие снегом вдалеке…Внизу вода чуть блещет на песке,А дальше муть, свинцовые просторы.Холодный и туманный океан…

Познал я, как ничтожно и не новоПустое человеческое слово,Познал надежд и радостей обман,Тщету любви и терпкую разлукуС последними немногими, кто мил,Кто близостью своею облегчилНенужную для мира боль и муку,И эти одинокие часыБезмолвного полуночного бденья,Презрения к земле и отчужденьяОт всей земной бессмысленной красы.

25. VIII.22

"Мечты любви моей весенней…"

Мечты любви моей весенней,Мечты на утре дней моих,Толпились как стада оленейУ заповедных вод речных:

Малейший звук в зеленой чаще -И вся их чуткая краса,Весь сонм, блаженный и дрожащий,Уж мчался молнией в леса!

26. VIII.22

"Печаль ресниц, сияющих и черных…"

Печаль ресниц, сияющих и черных,Алмазы слез, обильных, непокорных,  И вновь огонь небесных глаз,  Счастливых, радостных, смиренных, -Все помню я… Но нет уж в мире нас,  Когда-то юных и блаженных!

Откуда же являешься ты мне?Зачем же воскресаешь ты во сне,  Несрочной прелестью сияя,И дивно повторяется восторг,  Та встреча, краткая, земная,Что бог нам дал и тотчас вновь расторг?

27. VIII.22

"В гелиотроповом свете молний летучих…"

В гелиотроповом свете молний летучихНа небесах раскрывались дымные тучи,На косогоре далеком - призрак дубравы,В мокром лугу перед домом - белые травы.

Молнии мраком топило, с грохотом громаЛивень свергался на крышу полночного дома -И металлически страшно, в дикой печали,Гуси из мрака кричали.

30. VIII.22

1885 год

Была весна, и жизнь была легка.Зияла адом свежая могила,Но жизнь была легка, как облака,Как тот дымок, что веял из кадила.

Земля, как зацветающая новь,Блаженная, лежала предо мною -И первый стих, и первая любовьПришли ко мне с могилой и весною.

И это ты, простой степной цветок.Забытый мной, отцветший и безвестный.На утре дней моих попрала смерть, как бог.И увела в мир вечный и чудесный!

9. IX.22

Петух на церковном кресте

Плывет, течет, бежит ладьей,И как высоко над землей!Назад идет весь небосвод,А он вперед - и все поет.Поет о том, что мы живем,Что мы умрем, что день за днемИдут года, текут века -Вот как река, как облака.

Поет о том, что все обман,Что лишь на миг судьбою данИ отчий дом, и милый друг,И круг детей, и внуков круг,

Да вечен только мертвых сон,Да божий храм, да крест, да он.

12. IX.22

Амбуаз

"Что впереди? Счастливый долгий путь…"

Что впереди? Счастливый долгий путь.Куда-то вдаль спокойно устремляетОна глаза, а молодая грудьЛегко и мерно дышит и чуть-чутьВоротничок от шеи отделяет -И чувствую я слабый ароматЕе волос, дыхания - и чуюБылых восторгов сладостный возврат…Что там, вдали? Но я гляжу, тоскуя,Уж не вперед, нет, я гляжу назад.

15. IX.22

Встреча

Ты на плече, рукою обнаженной.  От зноя темной и худой,Несешь кувшин из глины обожженной,  Наполненный тяжелою водой.С нагих холмов, где стелются сухие  Седые злаки и полынь,Глядишь в простор туманной Кумании.  В морскую вечереющую синь.Все та же ты, как в сказочные годы!  Все те же губы, тот же взгляд,Исполненный и рабства и свободы,  Умерший на земле уже стократ.Все тот же зной и дикий запах лука  В телесном запахе твоем,И та же мучит сладостная мука, -  Бесплодное томление о нем.Через века найду в пустой могиле  Твой крест серебряный, и вновь,Вновь оживет мечта о древней были.  Моя неутоленная любовь,И будет вновь в морской вечерней сини.  В ее задумчивой дали,Все тот же зов, печаль времен, пустыни  И красота полуденной земли.

12. Х.22

"Опять холодные седые небеса…"

"Опять холодные седые небеса,Пустынные поля, набитые дороги,На рыжие ковры похожие леса,И тройка у крыльца, и слуги на пороге…"

Ах, старая наивная тетрадь!Как смел я в те года гневить печалью бога?Уж больше не писать мне этого "опять"Перед счастливою осеннею дорогой!

7. VI.23

"Только камни, пески, да нагие холмы…"

Только камни, пески, да нагие холмы,Да сквозь тучи летящая в небе луна, -Для кого эта ночь? Только ветер, да мы,Да крутая и злая морская волна.

Но и ветер - зачем он так мечет ее?И она - отчего столько ярости в ней?Ты покрепче прижмись ко мне, сердце мое!Ты мне собственной жизни милей и родней.

Я и нашей любви никогда не пойму:Для чего и куда увела она прочьНас с тобой ото всех в эту буйную ночь?Но господь так велел - и я верю ему.

1926

Ночь ("Ледяная ночь, мистраль…")

Ледяная ночь, мистраль(Он еще не стих).Вижу в окна блеск и дальГор, холмов нагих.Золотой недвижный светДо постели лег.Никого в подлунной нет,Только я да бог.Знает только он моюМертвую печаль,Ту, что я от всех таю…Холод, блеск, мистраль.

1952

Рассказы 1892-1909

Перевал

Ночь давно, а я все еще бреду по горам к перевалу, бреду под ветром, среди холодного тумана, и безнадежно, но покорно идет за мной в поводу мокрая, усталая лошадь, звякая пустыми стременами.

В сумерки, отдыхая у подножия сосновых лесов, за которыми начинается этот голый, пустынный подъем, я смотрел в необъятную глубину подо мною с тем особым чувством гордости и силы, с которым всегда смотришь с большой высоты. Еще можно было различить огоньки в темнеющей долине далеко внизу, на прибрежье тесного залива, который, уходя к востоку, все расширялся и, поднимаясь туманно-голубой стеной, обнимал полнеба. Но в горах уже наступала ночь. Темнело быстро, я шел, приближался к лесам - и горы вырастали все мрачней и величавее, а в пролеты между их отрогами с бурной стремительностью валился косыми, длинными облаками густой туман, гонимый бурей сверху. Он срывался с плоскогорья, которое окутывал гигантской рыхлой грядой, и своим падением как бы увеличивал хмурую глубину пропастей между горами. Он уже задымил лес, надвигаясь на меня вместе с глухим, глубоким и нелюдимым гулом сосен. Повеяло зимней свежестью, понесло снегом и ветром… Наступила ночь, и я долго шел под темными, гудящими в тумане сводами горного бора, склонив голову от ветра.

"Скоро перевал, - говорил я себе. - Скоро я буду в затишье, за горами, в светлом, людном доме…"

profilib.net

Стихотворения русских поэтов про море

Содержание:

Бесконечной пеленою

Вейнберг Петр Исаевич

Бесконечной пеленою Развернулось предо мною Старый друг мой - море. Сколько власти благодатной В этой шири необъятной, В царственном просторе!

Я пришел на берег милый, Истомленный и унылый, С ношею старинной Всех надежд моих разбитых, Всех сомнений ядовитых, Всей тоски змеиной. Я пришел поведать морю, Что с судьбой уж я не спорю; Что бороться доле Силы нет! что я смирился И позорно покорился Безобразной доле.

Но когда передо мною Бесконечной пеленою Развернулось море И, отваги львиной полны, Вдруг запели песню волны В исполинском хоре - Песню мощи и свободы, Песню грозную природы, Жизнь берущей с бою, -

Всё во мне затрепетало И так стыдно, стыдно стало Пред самим собою - За унынье, за усталость, За болезненную вялость, За утрату силы Ни пред чем не преклоняться И с врагом-судьбой сражаться Смело до могилы!

Отряхнул с себя я снова Малодушия пустого Пагубное бремя И врагу с отвагой твердой Снова кинул вызов гордый, Как в былое время. А седые волны моря, Пробужденью духа вторя Откликом природы, Всё быстрей вперед летели, Всё грознее песню пели Мощи и свободы!

Бурное море при ясном небе

Кюхельбекер Вильгельм Карлович

Дикий Нептун роптал, кипел и в волнах рассыпался, А с золотой высоты, поздней зарей освещен, Радостный Зевс улыбался ему, улыбался вселенной: Так, безмятежный, глядит вечный закон на мятеж Шумных страстей; так смотрит мудрец на ничтожное буйство: Сила с начала веков в грозном величьи тиха.

Буря синее море вздымает

Александров Анатолий Александрович

Буря синее море вздымает – Море пенится, плещет, шумит, И кораллы, и жемчуг бросает На холодный прибрежный гранит.

Горе душу поэта терзает – Песни чудные силой своей Из глубокой души вырывает Для забавы холодных людей.

Бывает море белое, молочное

Бунин Иван Алексеевич

Бывает море белое, молочное, Весь зримый Апокалипсис, когда Весь мир одно молчание полночное, Армады звезд и мертвая вода: Предвечное, могильное, грозящее Созвездиями небо - и легко Дымящееся жемчугом, лежащее Всемирной плащеницею млеко.

Было так тихо, так тихо... и море

Игумнов Сергей Николаевич

Было так тихо, так тихо... и море Еле плескало волной. В плеске том нежном, свободном от горя, Слышался голос родной. Было так тихо... И солнце ласкало, Тая неслись облака. Счастье, казалось, тут где-то витало, Скорбь же была далека. Было так тихо, волшебно, как в сказке... Чудилось – кто-то родной, Близкий и милый с улыбкою ласки Станет сейчас предо мной.

В Бретани

Гумилев Николай Степанович

Здравствуй, море! Ты из тех морей, По которым плавали галеры, В шелковых кафтанах кавалеры Покоряли варварских царей.

Только странно, я люблю скорей Те моря суровые без меры, Где акулы, спруты и химеры — Ужас чернокожих рыбарей.

Те моря... я слушаю их звоны, Ясно вижу их покров червленый В душной комнате, в тиши ночной

В час, когда я — как стрела у лука, А душа — один восторг и мука Перед страшной женской красотой.

В лодке

Гофман Виктор Викторович

Ярко-пенистых волн переливы Затихают, пурпурно горя. Берега задремали лениво - Запылала пожаром заря. В небесах на мерцающем фоне - Облаков позолоченных рой. Это - белые, быстрые кони С золотисто-пурпурной уздой! Дальше, шире кровавое море. Обагрённые волны горят. - Мы плывём в беспредельном просторе Прямо, в закат!

В море

Гмырев Алексей Михайлович

Стонет, рокочет могучее море… Волны косматой толпой Шумно вздымаются, тонут в просторе, Тонут во мгле грозовой. Ветер гудит над безбрежной пучиной, По небу тучи ползут… Борются волны с отвагою львиной, Падают, снова встают. Белые чайки кричат над волнами… Люб им мятежный простор! Любо им в бурю прорезать крылами Ветра сердитый напор… Стонет, рокочет безбрежное море… Парус белеет вдали… Что его гонит: нужда или горе, Иль клевета — от земли? Эй, берегися, храбрец одинокий, Гнева бушующих волн! Счастье не сыщет в пучине жестокой Твой неподатливый челн. Если ж не счастья, но смерти ты в буре Вышел безумно искать, То не страшись: тяжело средь лазури Вольным борцом умирать. Выше вздымай роковое ветрило, Правь свой отважный челнок. Много безумцев здесь смерть находило… Слава им! Счастлив их рок. Эх, хорошо умирать под грозою В битве с открытым врагом. Любо схватиться с холодной волною В гневе борьбы молодом. Стонет, рокочет угрюмое море… По небу тучи бегут… Шумно в сердитом, ликующем хоре Волны победу поют. Тонет челнок. Роковая стихия Стала могилой пловцу. Слышатся ветра стенанья глухие. Слава безумцу-борцу! Вечная память погибшему в буре: Слава мятежным душой! Тесно им жить среди тихой лазури. Счастье их — в битве с грозой.

В огне зари бушует море…

Шрейтерфельд Николай Николаевич

В огне зари бушует море… Порыва грозного полна, На окровавленном просторе Встает и падает волна. И, точно реквием суровый, Звучат раскаты бури злой… И день встает, как призрак новый, Окутанный багровой мглой!

В открытом море - только небо

Бунин Иван Алексеевич

В открытом море - только небо, Вода да ветер. Тяжело Идет волна, и низко кренит Фелюка серое крыло.

В открытом море ветер гонит То свет, то тень – и в облака Сквозит лазурь... А ты забыта, Ты бесконечно далека!

Но волны, пенясь и качаясь, Идут, бегут навстречу мне И кто-то синими глазами Глядит в мелькающей волне.

И что-то вольное, живое, Как эта синяя вода, Опять, опять напоминает То, что забыто навсегда!

Вдоль моря

Брюсов Валерий Яковлевич

Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря... По берегу - снег, и песок, и кусты; Меж морем и небом, просторы узоря, Идет полукруг синеватой черты.

Мы едем, мы едем, мы едем... Предгорий Взбегает, напротив, за склонами склон; Зубчатый хребет, озираясь на море, За ними белеет, в снегах погребен.

Всё дальше, всё дальше, всё дальше... Мы вторим Колесами поезда гулу валов; И с криками чайки взлетают над морем, И движутся рядом гряды облаков.

Мелькают, мелькают, мелькают, в узоре, Мечети, деревни, деревья, кусты... Вот кладбище, смотрится в самое море, К воде наклоняясь, чернеют кресты.

Все пенные, пенные, пенные, в море Валы затевают свой вольный разбег, Ликуют и буйствуют в дружеском споре, Взлетают, сметая с прибрежня снег...

Мы едем... Не числю, не мыслю, не спорю: Меня покорили снега и вода... Сбегают и нивы и пастбища к морю, У моря по снегу блуждают стада.

Цвет черный, цвет белый, цвет синий... Вдоль моря Мы едем; налево - белеют хребты, Направо синеют, просторы узоря, Валы, и над ними чернеют кресты.

Мы едем, мы едем, мы едем! Во взоре Все краски, вся радуга блеклых цветов, И в сердце - томленье застывших предгорий Пред буйными играми вольных валов!

Взморье

Блок Александр Александрович

Сонный вздох онемелой волны Дышит с моря, где серый маяк Указал морякам быстрины, Растрепал у поднебесья флаг.

Там зажегся последний фонарь, Озаряя таинственный мол. Там корабль возвышался, как царь, И вчера в океан отошел.

Чуть серели его паруса, Унося торжество в океан. Я покорно смотрел в небеса, Где Она расточала туман.

Я увидел Глядящую в твердь - С неземным очертанием рук. Издали мне привиделась Смерть, Воздвигавшая тягостный звук.

Там поют среди серых камней, В отголосках причудливых пен - Переплески далеких морей, Голоса корабельных сирен.

Волна

Минский Николай Максимович

Нежно-бесстрастная, Нежно-холодная, Вечно подвластная, Вечно свободная.

К берегу льнущая, Томно-ревнивая, В море бегущая, Вольнолюбивая.

В бездне рожденная, Смертью грозящая, В небо влюбленная, Тайной манящая.

Лживая, ясная, Звучно-печальная, Чуждо-прекрасная, Близкая, дальная...

Волны и скалы

Гофман Виктор Викторович

Сегодня всё море как будто изрыто Гремящими встречами пен. Сегодня всё море грозит и сердито На свой истомляющий плен. Пушистые клоки, косматые пряди, Хребты извиваемых спин... Как страшно сегодня прозрачной наяде В прозрачности тёмных глубин... Давно уж носился смущающий шёпот О дерзостных замыслах скал, - И двинулось море, и пенистый ропот Зелёную гладь всколыхал. Заслышались гулы тревожных прибытий, Зловеще-поднявшихся спин. И ропот, и шёпот: бегите, бегите, До самых надменных вершин. На тёмные скалы! на приступ, на приступ! На шумный, на пенистый бой!.. Уж влагой захвачен утёсистый выступ, И с рёвом взбегает прибой. Всё новые пены вслед отплескам белым Разбитой камнями гряды.- И страшно наядам с их розовым телом Пред чёрною мощью воды.

Вскипает немолчное море

Бердников Яков Павлович

Вскипает немолчное море, Вздымая седые валы, Разлившись на вольном просторе, В ненастье предутренней мглы. Вскипает под рокот и стоны Сурово бушующих волн, Срывая глухие затоны, Все глубже бросая мой челн… И хочется чайкой свободной Летать мне над ширью морской, Иль слиться с пучиной холодной, Вздыматься могучей волной, Вскипать, бушевать на просторе — И бурей всю глубь всколыхнуть, И зло, и народное горе Волною навек захлестнуть!..

Дробится, и плещет, и брызжет волна

Толстой Алексей Константинович

Дробится, и плещет, и брызжет волна Мне в очи соленою влагой; Недвижно на камне сижу я - полна Душа безотчетной отвагой.

Валы за валами, прибой и отбой, И пена их гребни покрыла; О море, кого же мне вызвать на бой, Изведать воскресшие силы?

Почуяло сердце, что жизнь хороша, Вы, волны, размыкали горе, От грома и плеска проснулась душа, Сродни ей шумящее море!

Земля и море

Пушкин Александр Сергеевич

Идиллия Мосха

Когда по синеве морей Зефир скользит и тихо веет В ветрила гордых кораблей И челны на волнах лелеет; Забот и дум слагая груз, Тогда ленюсь я веселее — И забываю песни муз: Мне моря сладкий шум милее. Когда же волны по брегам Ревут, кипят и пеной плещут, И гром гремит по небесам, И молнии во мраке блещут,— Я удаляюсь от морей В гостеприимные дубровы; Земля мне кажется верней, И жалок мне рыбак суровый: Живет на утлом он челне, Игралище слепой пучины, А я в надежной тишине Внимаю шум ручья долины.

И вновь морская гладь бледна

Бунин Иван Алексеевич

И вновь морская гладь бледна Под звездным благостным сияньем, И полночь теплая полна Очарованием, молчаньем - Как, господи, благодарить Тебя за все, что в мире этом Ты дал мне видеть и любить В морскую ночь, под звездным светом.

К морю

Козлов Иван Иванович

А.С. Пушкину

Отрада есть во тме лесов дремучих; Восторг живет на диких берегах; Гармония слышна в волнах кипучих, И с морем есть беседа на скалах. Мне ближний мил; но там, в моих мечтах, Что я теперь, что был - позабываю; Природу я душою обнимаю, Она милей; постичь стремлюся я Всё то, чему нет слов, но что таить нельзя.

Теки, шуми, о море голубое! Несметный флот ничто твоим волнам; И человек, губящий всё земное, Где твой предел, уже страшится сам. Восстанешь ты - и горе кораблям, И бич земли, путь дерзкий означая Бедой своей, как капля дождевая, Идет на дно, где скрыт его и след, - И он не в саване, не в гробе, не отпет.

Твои поля злодей не завоюет; Твои стези не для его шагов; Свободно ты: лишь бездна забушует, И тот пропал, что б сушу был готов Поработить. Его до облаков, Дрожащего, с презреньем ты бросаешь, - И вдруг, резвясь, в пучину погружаешь; И вопит, он: где пристань! о гранит Его ударишь ты - и век он там лежит.

Бросающий погибель и оковы, Огонь и смерть из челюсти своей, Рушитель сил, левиафан дубовый, Гроза твердынь, народов и царей - Игрушкою бунтующих зыбей, И с тем, кто в нем надменно в бой летает, Кто, бренный сам, владеть тобой мечтает; Подернуло ты пеной бурных вод Армаду гордую и Трафальгарский флот.

Предел держав, твой берег изменился: Где Греция, и Рим, и Карфаген? Свободный, он лишь волн твоих страшился; Но, сильных раб и жертва перемен, Пришельцев здесь, там диких носит плен; Его везде неволя утомила И сколько царств в пустыни иссушила! Твоя лазурь, веков отбросив тень, Всё та ж - млада, чиста, как в первобытный день.

Ты зеркалом Всесильному сияешь, Он зрит в тебе при бурях образ свой. Струишься ль ты, бунтуешь иль играешь, Где твердый лед, и там, где пылкий зной, Ты, океан, чудесен красотой, Таинственный, бездонный, бесконечный! Незримого престол, как небо вечный, Времен, пространств заветный властелин, Течешь ты, страшный всем, глубокий и один.

Качка на Каспийском море

Корнилов Борис Петрович

За кормою вода густая - солона она, зелена, неожиданно вырастая, на дыбы поднялась она, и, качаясь, идут валы от Баку до Махачкалы.

Мы теперь не поем, не спорим - мы водою увлечены; ходят волны Каспийским морем небывалой величины.

А потом - затихают воды - ночь каспийская, мертвая зыбь; знаменуя красу природы, звезды высыпали, как сыпь; от Махачкалы до Баку луны плавают на боку.

Я стою себе, успокоясь, я насмешливо щурю глаз - мне Каспийское море по пояс, нипочем... Уверяю вас.

Нас не так на земле качало, нас мотало кругом во мгле - качка в море берет начало, а бесчинствует на земле. Нас качало в казачьих седлах, только стыла по жилам кровь, мы любили девчонок подлых - нас укачивала любовь.

Водка, что ли, еще? И водка - спирт горячий, зеленый, злой; нас качало в пирушках вот как - с боку на бок и с ног долой...

Только звезды летят картечью, говорят мне: - Иди, усни... Дом, качаясь, идет навстречу, сам качаешься, черт возьми...

Стынет соль девятого пота на протравленной коже спины, и качает меня работа лучше спирта и лучше войны.

Что мне море? Какое дело - мне до этой зеленой беды?

Соль тяжелого, сбитого тела солонее морской воды. Что мне (спрашиваю я), если наши зубы, как пена, белы - и качаются наши песни от Баку до Махачкалы.

Красное Море

Гумилев Николай Степанович

Здравствуй, Красное Море, акулья уха, Негритянская ванна, песчаный котел! На утесах твоих, вместо влажного мха, Известняк, словно каменный кактус, расцвел.

На твоих островах в раскаленном песке, Позабыты приливом, растущим в ночи, Издыхают чудовища моря в тоске: Осьминоги, тритоны и рыбы-мечи.

С африканского берега стаи пирог Отплывают и жемчуга ищут вокруг, И стараются их отогнать на восток С аравийского берега сотни фелук.

Если негр будет пойман, его уведут На невольничий рынок Ходейды в цепях, Но араб несчастливый находит приют В грязно-рыжих твоих и горячих волнах.

Как учитель среди шалунов, иногда Океанский проходит средь них пароход, Под винтом снеговая клокочет вода, А на палубе - красные розы и лед.

Ты бессильно над ним: пусть ревет ураган, Пусть волна как хрустальная встанет гора, Закурив папиросу, вздохнет капитан: - Слава Богу, свежо! Надоела жара!

Целый день над водой, словно стая стрекоз, Золотые летучие рыбы видны, У песчаных, серпами изогнутых кос Мели, точно цветы, зелены и красны.

Блещет воздух, налитый прозрачным огнем, Солнце сказочной птицей глядит с высоты: - Море, Красное Море, ты царственно днем, Но ночами вдвойне ослепительно ты!

Только тучкой скользнут водяные пары, Тени черных русалок мелькнут на волнах, Да чужие созвездья, кресты, топоры, Над тобой загорятся в небесных садах.

И огнями бенгальскими сразу мерцать Начинают твои золотые струи, Искры в них и лучи, словно хочешь создать, Позавидовав небу, ты звезды свои.

И когда выплывает луна на зенит, Ветр проносится, запахи леса тая, От Суэца до Баб-эль-Мандеба звенит, Как Эолова Арфа, поверхность твоя.

На обрывистый берег выходят слоны, Чутко слушая волн набегающих шум, Обожать отраженье ущербной луны, Подступают к воде и боятся акул.

И ты помнишь, как, только одно из морей, Ты исполнило некогда Божий закон, Разорвало могучие сплавы зыбей, Чтоб прошел Моисей и погиб Фараон.

Легенда про Мертвое море

Романов Константин Константинович (К. Р.)

В знойной степи, у истока священной реки Иордана, В каменных сжато объятиях скал, раскаленных полуднем. Чудно синея, безмолвно покоится Мертвое море. Мрачной пустыни бесплодная почва безжизненна, скудна. Издали волн заколдованных гладь голубую завидев, В ужасе зверь убегает; пугливо небесные птицы С жалобным криком спешат улететь от проклятого места; Змеи одни обитают в глубоких расщелинах камней; Лишь бедуин одинокий, копьем тростниковым махая, Быстрым конем уносимый, промчится песчаным прибрежьем. Тайны зловещей печать тяготит над страною забвенья. Древнее ходит сказанье про это пустынное море: Лишь только звезды златые зажгутся в безоблачном небе, Тьмою огней отражаясь в заснувших лазоревых волнах, Лишь в вышину голубую серебряный выплывет месяц, - Вдруг просветляется влажное лоно прозрачной пучины; Сноп белоснежных лучей всю глубокую бездну морскую С глади незыблемой вод и до самого дна проницает. Там, в глубине, озаренные блеском полночного неба, Груды развалин толпятся в безжизненном древнем величье; Словно как трупы недвижные, в мертвенном сне цепенея, Эти обломки морское песочное дно покрывают... - Это Содом и Гоморра... Господь их порочное племя В оные дни покарал за великие, тяжкие вины. Долготерпенья превечного Бога исполнилась мера: Огненный дождь ниспослал Он на царство греха и разврата: Недра земные разверзлись и те города поглотили; Бездну провала залили морские соленые воды... Там, где был край многолюдный, подобно великой могиле, Ныне, синея, безмолвно покоится Мертвое море.

Ледяное море

Соловьев Всеволод Сергеевич

Громадные белые горы, Уступы и чёрные скалы, Нависшие глыбы утёсов И в пропасти бездны обвалы...

От века застывшего моря Внизу неподвижные волны В мерцании с бледного неба Мертвящим величием полны...

Без признаков жизни природа И тишь - до тоски, до страданья... Глядишь в изумленьи и видишь Торжественный день мирозданья,

И чуешь прозревшей душою: "Дух Божий над бездной несётся!" И гнутся колени, и сердце, Объятое трепетом, бьётся...

Луна на море

Гумилев Николай Степанович

Луна уже покинула утесы, Прозрачным море золотом полно, И пьют друзья на лодке остроносой, Не торопясь, горячее вино.

Смотря, как тучи легкие проходят Сквозь-лунный столб, что в море отражен, Одни из них мечтательно находят, Что это поезд богдыханских жен;

Другие верят — это к рощам рая Уходят тени набожных людей; А третьи с ними спорят, утверждая, Что это караваны лебедей.

Миг

Якубович Лукьян Андреевич

Моря блеск багрово-алый; Ночи сонной тишина; Как в раю волшебном Аллы, В небе синем зажжена Златорогая луна.

Меж собою шепчут волны: "Бег куда б нам направлять? Затопить рыбачьи чёлны? Или берег подмывать? Или мрежи заплескать?"

Меж собою шепчут люди: "Нам кого б оклеветать? Чьи сразить изменой груди? Иль по дружбе - растерзать? Иль за сребреник предать?"

Волны мрежи заплескали, Затопили утлый чёлн, Берег мирный подмывали; Но затмился небосклон - Ветер встал - и нет тех волн!

Друг на друга клеветали Люди много, много дней, Предавали и терзали И друзей и недрузей: Миг - и нет уж тех людей!

Море

Жуковский Василий Андреевич

Элегия

Безмолвное море, лазурное море, Стою очарован над бездной твоей. Ты живо; ты дышишь; смятенной любовью, Тревожною думой наполнено ты. Безмолвное море, лазурное море, Открой мне глубокую тайну твою. Что движет твое необъятное лоно? Чем дышит твоя напряженная грудь? Иль тянет тебя из земныя неволи Далекое, светлое небо к себе?.. Таинственной, сладостной полное жизни, Ты чисто в присутствии чистом его: Ты льешься его светозарной лазурью, Вечерним и утренним светом горишь, Ласкаешь его облака золотые И радостно блещешь звездами его. Когда же сбираются темные тучи, Чтоб ясное небо отнять у тебя - Ты бьешься, ты воешь, ты волны подъемлешь, Ты рвешь и терзаешь враждебную мглу... И мгла исчезает, и тучи уходят, Но, полное прошлой тревоги своей, Ты долго вздымаешь испуганны волны, И сладостный блеск возвращенных небес Не вовсе тебе тишину возвращает; Обманчив твоей неподвижности вид: Ты в бездне покойной скрываешь смятенье, Ты, небом любуясь, дрожишь за него.

Море

Языков Николай Михайлович

Струится и блещет, светло как хрусталь, Лазурное море, огнистая даль Сверкает багрянцем, и ветер шумит Попутный: легко твой корабль побежит; Но, кормчий, пускаяся весело в путь, Смотри ты, надежна ли медная грудь, Крепки ль паруса корабля твоего, Здоровы ль дубовые ребра его? Ведь море лукаво у нас: неравно Смутится и вдруг обуяет оно, И страшною силой с далекого дна Угрюмая встанет его глубина, Расходится, будет кипеть, бушевать Сердито, свирепо — и даст себя знать!

Море

Полежаев Александр Иванович

Я видел море, я измерил Очами жадными его; Я силы духа моего Перед лицом его поверил. "О море, море! - я мечтал В раздумье грустном и глубоком, - Кто первый мыслил и стоял На берегу твоем высоком? Кто, не разгаданный в веках, Заметил первый блеск лазури, Войну громов и ярость бури В твоих младенческих волнах? Куда исчезли друг за другом Твоих владельцев племена, О коих весть нам предана Одним злопамятным досугом? Всегда ли, море, ты точило В скалах, висящих надо мной? Или неведомая сила, Враждуя с мирной тишиной, Не раз твой образ изменила? Что ты? Откуда? Из чего? Игра случайная природы Или орудие свободы, Воззвавшей все из ничего? Надолго ль влажная порфира Твоей бесстрастной красоты Осуждена блистать для мира Из недр бездонной пустоты?" Вот тайный плод воображенья, Души, волнуемой тоской, За миг невольный восхищенья Перед пучиною морской!.. Я вопрошал ее... Но море Под знойным солнечным лучом, Сребрясь в узорчатом уборе, Меж тем лелеялось кругом В своем покое роковом. Через рассыпанные волны Катились груды новых волн, И между них, отваги полный, Нырял пред бурей утлый челн. Счастливец, знаешь ли ты цену Смешного счастья твоего? Смотри на челн - уж нет его: В отваге он нашел измену!.. В другое время на брегах Балтийских вод, в моей отчизне, Красуясь цветом юной жизни, Стоял я некогда в мечтах: Но те мечты мне сладки были: Они приветно сквозь туман, Как за волной волну, манили Меня в житейский океан. И я поплыл... О море, море! Когда увижу берег твой? Или, как челн залетный, вскоре Сокроюсь в бездне гробовой?

Море

Бенедиктов Владимир Григорьевич

В вечернем утишьи покоятся воды, Подёрнуты лёгкой паров пеленой; Лазурное море - зерцало природы - Безрамной картиной лежит предо мной. О море! - ты дремлешь, ты сладко уснуло И сны навеваешь на душу мою; Свинцовая дума в тебе потонула, Мечта лобызает поверхность твою. Отрадна, мила мне твоя бесконечность; В тебе мне открыта красавица - вечность; Брега твои гордым раскатом ушли И скрылась от взора в дали безответной: У вечности также есть берег заветный, Далёкий, незримый для сына земли; На дне твоём много сокровищ хранится, Но нам недоступно, безвестно оно; И в вечности также, быть может, таится Под тёмной пучиной богатое дно, Но, не дано силы уму - исполину: Мысль кинется в бездну - она не робка, Да груз её лёгок и нить коротка!

Солнце в облаке играет, Запад пурпуром облит, Море солнца ожидает, Море золотом горит; И из облачного края Солнце, будто покидая Пелены и колыбель, К морю сладостно склонилось И младенцем погрузилось В необъятную купель; И с волшебной полутьмою Ниспадая свысока, В море пышной бахромою Окунулись облака.

Безлунна ночь. Кругом она Небрежно звезды разметала, Иные в тучах затеряла, И неги тишь ее полна. И небеса и море дремлют, И ночь, одеянную мглой, Как деву смуглую объемлют И обнялись между собой. Прекрасны братские объятья! Эфир и море! - Вы ль не братья? Не явны ль очерки родства В вас, две таинственные бездны? На море искры - проблеск звездный На небе тучи - острова; И, кажется, в ночном уборе Волшебно опрокинут мир: Там - горнее с землями море, Здесь, долу - звезды и эфир.

Чу! там вздохи переводит неги полный ветерок; Солнце из моря выходит На раскрашенный восток, Будто бросило купальню И, любовию горя, Входит в пурпурную спальню Где раскинулась заря, И срывая тени ночи, Через радужный туман Миру в дремлющие очи Бьет лучей его фонтан. Солнце с морем дружбу водит, Солнце на ночь к морю сходит, - Вышло, по небу летит, С неба на море глядит, И за дружбу неба брату От избытка своего Дорогую сыплет плату, Брызжет золотом в него; Море злата не глотает, Отшибает блеск луча, Море гордо презирает Дар ничтожный богача; Светел лик хрустально - зыбкой, Море тихо - и блестит, Но под ясною улыбкой Думу темную таит:

"Напрасно, о солнце, блестящею пылью С высот осыпаешь мой вольный простор! Одежда златая отрадна бессилью, Гиганту не нужен роскошный убор. Напрасно, царь света, с игрою жемчужной Ты луч свой на персях моих раздробил: Тому ль нужны блестки и жемчуг наружной, Кто дивные перлы в груди затаил? Ты радуешь, греешь пределы земные, Но что мне, что стрелы твои калены! По мне проскользая, лучи огневые Не греют державной моей глубины".

Продумало море глубокую думу; Смирна его влага: ни всплеска, ни шуму! Но тишь его чем - то грозящим полна; Заметно: гиганта томит тишина. Сон тяжкий его оковал - и тревожит, Смутил, взволновал - и сдавил его грудь; Он мучится сном - и проснуться не может, Он хочет взреветь - и не в силах дохнуть. Взгляните: трепещет дневное светило. Предвидя его пробуждения миг, И нет ли где облака, смотрит уныло, Где б спрятать подернутый бледностью лик...

Вихорь! Взрыв! - Гигант проснулся, Встал из бездны мутный вал, Развернулся, расплеснулся, Закипел, заклокотал. Как боец, он озирает Взрытых волн степную ширь, Рыщет, пенится, сверкает - Среброглавый богатырь!

Кто ж идет на вал гремучий? Это он - пучины царь, Это он - корабль могучий, Волноборец, храм пловучий, Белопарусный алтарь! Он летит, ширококрылый, Режет моря крутизны, В битве вервия, как жилы У него напряжены, И как конь, отваги полный, Выбивает он свой путь, Давит волны, топчит волны, Гордо вверх заносит грудь. И с упорными стенами, С неизменною кормой, Он, как гений над толпой, Торжествует над волнами. Тщетно бьют со всех сторон Влажных гор в него громады: Нет могучему преграды! Не волнам уступит он - Нет; пусть прежде вихрь небесный, Молний пламень перекрестный Мачту, парус и канат Изорвут, испепелят! Лишь тогда безвластной тенью Труп тяжелый корабля Влаги бурному стремленью Покорится, без руля...

Свершилось... Кончен бег свободной При вопле бешеных пучин Летит на грань скалы подводной Пустыни влажной бедуин. Удар - и взят ревущей бездной, Измят, разбит полужелезной, И волны с плеском на хребтах Разносят тяжкие обломки, И с новым плеском этот прах От волн приемлют их потомки. О чем шумит мятежный рой Сих чад безумных океана? Они ль пришельца - великана Разбили в схватке роковой? Нет; силы с небом он изведал, Под божьим громом сильный пал, по вихрю мысли разметал, Слепым волнам свой остров предал, А груз - пучинам завещал; И море в бездне сокровенной тот груз навеки погребло И дар богатый, многоценной В свои кораллы заплело.

Рев бури затихнул, а шумные волны Все идут, стремленья безумного полны; - Одни исчезают, другим уступив Широкое место на вечном просторе. Не тот же ль бесчисленных волн перелив В тебе, человечества шумное море? Не так же ль над зыбкой твоей шириной Вослед за явленьем восходит явленье, И время торопит волну за волной, И волны мгновенны, а вечно волненье?

Здесь - шар светоносный над бездной возник, И солнце свой образ на влаге узнало, А ты, море жизни, ты - божье зерцало, Где видит он, вечный, свой огненный лик!

О море, широкое, вольное море! Ты шумно, как радость, глубоко, как горе; Грозна твоя буря, светла твоя тишь; Ты сладко волненьем душе говоришь.

Люблю твою тишь я: в ней царствует нега; На ясное, мирное лоно твое Смотрю я спокойно с печального брега, И бьется отраднее сердце мое; Но я не хотел бы стекла голубого В сей миг беспокойной ладьей возмутить И след человека - скитальца земного - На влаге небесной безумно чертить.

Когда ж над тобою накатятся тучи, И ветер ударит по влаге крылом, И ал твой разгульный, твой витязь могучий, Серебряным гребнем заломит шелом, И ты, в красоте величавой бушуя, Встаешь, и стихий роковая вражда Кипит предо мною - о море! тогда, Угрюмый, от берега прочь отхожу я. Дичусь я раскатов валов твоих зреть С недвижной границы земного покоя: Мне стыдно на бурю морскую смотреть, Лениво на твердом подножьи стоя. Тогда, если б взор мой упал на тебя, Тобою бы дико душа взлюбовалась, И взбитому страстью, тебе б показалась Обидной насмешкой улыбка моя, И занято небо торжественным спором, Сияя в венце громового огня, Ты б мне простонало понятным укором, Презрительно влагой плеснуло в меня!

Я внемлю разливу гармонии дивной... Откуда?.. Не волны ль играют вдали? О море, я слышу твой голос призывной, И рвусь, и грызу я оковы земли. О, как бы я жадно окинул очами Лазурную рябь и лазурную твердь! Как жадно сроднился б с твоими волнами! Как пламенно бился б с родными насмерть! Я понял бы бури музыку святую, Душой проглотил бы твой царственный гнев, Забыл песни неги, и песнь громовую Настроил под твой гармонический рев!

Море

Гофман Виктор Викторович

И ветер, веющий стремительно и буйно, И развевающий, и рвущий волоса. И моря вольный блеск, ходящий многоструйно - О, беспредельная, о, мощная краса! То всё в ней яркий блеск, зыбящийся и мирный - Обломки светлых льдин и горных хрусталей, То бархат шелестный, спокойный и сапфирный, То рябь червонная пылающих углей. То словно старцев рой с лучистой сединою, Услышавших вдали прибоев голоса, Плывёт встревоженно под зыбкою волною, И ветер дерзко рвёт седые волоса. То над сапфирностью безбрежной и бездонной - Вдруг словно рёв и спины прыгающих львов. О, как красива мощь их схватки разъярённой И белопенность грив и всклоченных голов! И ветер буйно рад игре своих порывов, И сердце пьяно, пьяно дикою мечтой. И море всё горит сверканьем переливов И величавою, и вольной красотой!

Море

Садовской Борис Александрович

Искры, сверкания, блестки и блики. Море то серое, то голубое. Плачутся чаек призывные крики. Брызжет соленая пена прибоя.

Вечные моря звучат поцелуи. Вечно им внемлют у белых развалин Узкие, темные, острые туи, Внемлет им лавр, величаво-печален.

Резко цикады сон полдня тревожат. Солнце пылает и жжет бесконечно. Волны утесы горячие гложут. Море с землею лобзается вечно.

Море и звезды

Фет Афанасий Афанасьевич

На море ночное мы оба глядели. Под нами скала обрывалася бездной; Вдали затихавшие волны белели, А с неба отсталые тучки летели, И ночь красотой одевалася звездной.

Любуясь раздольем движенья двойного, Мечта позабыла мертвящую сушу, И с моря ночного и с неба ночного, Как будто из дальнего края родного, Целебною силою веяло в душу.

Всю злобу земную, гнетущую, вскоре, По-своему каждый, мы оба забыли, Как будто меня убаюкало море, Как будто твое утолилося горе, Как будто бы звезды тебя победили.

Море и сердце

Морозов Николай Александрович

Памяти дуврских утесов

Море бушует, и воет, и плещет, Волны грохочут и бьют мне в глаза, Сердце же рвется, стучит и трепещет, Мысль то потухнет, то ярко заблещет... В море и в сердце бушует гроза.

Море умолкло, и сердце уснуло... Больше не бьет об утесы волна... Всё, что так ярко в душе промелькнуло, Всё улеглося, заглохло, минуло... В море и в сердце стоит тишина...

Море и сердце

Ростопчина Евдокия Петровна

Романс на голос Бетховенова вальса

Бушуй и волнуйся, глубокое море, И ревом сердитым грозу оглушай! О бедное сердце, тебя гложет горе, Но гордой улыбкой судьбе отвечай!

Пусть небо дивится могучей пучине, Пусть спорит с упрямой, как с равной себе! Ты сильно, о сердце! не рабствуй кручине,- Разбейся... но вживе не сдайся в борьбе!

Не вытерпит море ничье созерцанье, Лишь богу знакомо в нем тайное дно: Высокому сердцу позор состраданье,- Загадкою вечной да будет оно!

Море и утес

Тютчев Фёдор Иванович

И бунтует, и клокочет, Хлещет, свищет, и ревет, И до звезд допрянуть хочет, До незыблемых высот... Ад ли, адская ли сила Под клокочущим котлом Огнь геенский разложила - И пучину взворотила И поставила вверх дном?

Волн неистовых прибоем Беспрерывно вал морской С ревом, свистом, визгом, воем Бьет в утес береговой,- Но, спокойный и надменный, Дурью волн не обуян, Неподвижный, неизменный, Мирозданью современный, Ты стоишь, наш великан!

И, озлобленные боем, Как на приступ роковой, Снова волны лезут с воем На гранит громадный твой. Но, о камень неизменный Бурный натиск преломив, Вал отбрызнул сокрушенный, И клубится мутной пеной Обессиленный порыв...

Стой же ты, утес могучий! Обожди лишь час-другой - Надоест волне гремучей Воевать с твоей пятой... Утомясь потехой злою, Присмиреет вновь она - И без вою, и без бою Под гигантскою пятою Вновь уляжется волна...

Море широкое, даль бесконечная

Цертелев Дмитрий Николаевич

Море широкое, даль бесконечная, Волны да небо кругом, Небо прозрачное, синее, вечное, С вечно горящим огнем.

Веет над бездной простор беспредельного, Мчится волна за волной; Но среди грома и плеска бесцельного Вечных созвучий покой.

Морская даль во мгле туманной;

Фет Афанасий Афанасьевич

Морская даль во мгле туманной; Там парус тонет, как в дыму, А волны в злобе постоянной Бегут к прибрежью моему.

Из них одной, избранной мною, Навстречу пристально гляжу И за грядой ее крутою До камня влажного слежу.

К ней чайка плавная спустилась,- Не дрогнет острое крыло. Но вот громада докатилась, Тяжеловесна, как стекло;

Плеснула в каменную стену, Вот звонко грянет на плиту - А уж подкинутую пену Разбрызнул ветер на лету.

На закате

Полонский Яков Петрович

Вижу я, сизые с золотом тучи Загромоздили весь запад; в их щель Светит заря,- каменистые кручи, Ребра утесов, березник и ель

Озарены вечереющим блеском; Ниже - безбрежное море. Из мглы Темные скачут и мчатся валы С неумолкаемым гулом и плеском.

К морю тропинка в кустах чуть видна, К морю схожу я, и - Здравствуй, волна! Мне, охлажденному жизнью и светом, Дай хоть тебя встретить теплым приветом!..

Но на скалу набежала волна - Тяжко обрушилась, в пену зарылась И прошумела, отхлынув, назад: - Новой волны подожди,- я разбилась...

Новые волны бегут и шумят,- То же, все то же я слышу от каждой... Сердце полно бесконечною жаждой - Жду,- все темно,- погасает закат...

На море

Гумилев Николай Степанович

Закат. Как змеи, волны гнутся, Уже без гневных гребешков, Но не бегут они коснуться Непобедимых берегов.

И только издали добредший Бурун, поверивший во мглу, Внесется, буйный сумасшедший, На глянцевитую скалу.

И лопнет с гиканьем и ревом, Подбросив к небу пенный клок... Но весел в море бирюзовом С латинским парусом челнок;

И загорелый кормчий ловок, Дыша волной растущей мглы И — от натянутых веревок — Бодрящим запахом смолы.

На море

Бенедиктов Владимир Григорьевич

Ударил ветр. Валы Евксина Шумят и блещут подо мной, И гордо вздулся парус мой На гордых персях исполина. Мой мир, оторван от земли, Летит, От берега вдали Теряет власть земная сила; Здесь только небо шлет грозу; Кругом лишь небо, а внизу - Одна широкая могила. И лежа я, раздумья полн, С размашистой качели волн - От корня мачты - к небу очи Приподнимал, и мнилось мне: Над зыбью моря звезды ночи Качались в темной вышине; Всё небо мерно колыхалось, И неподвижную досель Перст божий зыблет, мне казалось, Миров несметных колыбель, - И тихо к горизонту падал Мой взор: там вал разгульный прядал. И из - за края корабля Пучина грудь приподнимала И глухо вздох свой разрешала Седые кудри шевеля.

Над морем

Бальмонт Константин Дмитриевич

По взморью иду я, не этому взморью, что зримо, Хоть каждый я день и по этому взморью хожу. Над Морем тоскую, что странно-воздушнее дыма, Где помыслы сердца свою отмечают межу.

Пустыня бурунов. Приливно-отливная сказка. Извивность морей, пожелавших воздушными стать. Их белая смерть. И опять. И другая завязка. Раскаты громов. И затишье. И мертвая гладь.

О, люди! Как жалко мне вас! Если б только вы знали! Какой бы не принял я жертвы во имя людей? Но нет разрешенья для нашей всемирной печали, Как нет окончанья для пенья бездонных морей.

Над Северным морем

Брюсов Валерий Яковлевич

Над морем, где древние фризы, Готовя отважный поход, Пускались в туман серо-сизый По гребням озлобленных вод,-

Над морем, что, словно гигантский, Титанами вырытый ров, Отрезало берег британский От нижнегерманских лугов,-

Бреду я, в томленьи счастливом Неясно-ласкающих дум, По отмели, вскрытой отливом, Под смутно-размеренный шум.

Волна набегает, узорно Извивами чертит песок И снова отходит покорно, Горсть раковин бросив у ног;

Летит красноклювая птица, Глядя на меня без вражды, И чаек морских вереница Присела у самой воды;

Вдали, как на старой гравюре, В тумане уходит из глаз, Привыкший к просторам и к буре, Широкий рыбацкий баркас...

Поют океанские струны Напевы неведомых лет, И слушают серые дюны Любовно-суровый привет.

И кажутся сердцу знакомы И эти напевы тоски, И пенные эти изломы, И влажные эти пески,

И этот туман серо-сизый Над взрытыми далями вод.. Не с вами ли, древние фризы, Пускался я в дерзкий поход?

Не пенится море, не плещет волна

Толстой Алексей Константинович

Не пенится море, не плещет волна, Деревья листами не двинут, На глади прозрачной царит тишина, Как в зеркале мир опрокинут.

Сижу я на камне, висят облака Недвижные в синем просторе; Душа безмятежна, душа глубока, Сродни ей спокойное море.

Небо и море

Мережковский Дмитрий Сергеевич

Небо когда-то в печальную землю влюбилось, С негою страстной в объятья земли опустилось... Стали с тех пор небеса океаном безбрежным, Вечным, как небо, -- как сердце людское, мятежным. Любит он землю и берег холодный целует, Но и о звездах, о звездах родимых тоскует... Хочет о небе забыть океан и не может: Скорбь о родных небесах его вечно тревожит. Вот отчего он порою к ним рвется в объятья, Мечется, стонет, земле посылает проклятья... Тщетно! Вернется к ней море и, полное ласки, Будет ей вновь лепетать непонятные сказки. Мало небес ему, мир ему кажется тесным, Вечно земное в груди его спорит с небесным!

Небо и море

Фофанов Константин Михайлович

Ты - небо темное в светилах, Я - море темное. Взгляни: Как мертвецов в сырых могилах, Я хороню твои огни.

Но если ты румяным утром Опять окрасишься в зарю, - Я эти волны перламутром И бирюзою озарю;

И если ты суровой тучей Нахмуришь гневную лазурь, - Я подыму свой вал кипучий И понесусь навстречу бурь...

Ночь на берегу моря

Никитин Иван Саввич

В зеркало влаги холодной Месяц спокойно глядит И над землею безмолвной Тихо плывет и горит.

Легкою дымкой тумана Ясный одет небосклон; Светлая грудь океана Дышит как будто сквозь сон.

Медленно, ровно качаясь, В гавани спят корабли; Берег, в воде отражаясь, Смутно мелькает вдали.

Смолкла дневная тревога... Полный торжественных дум, Видит присутствие бога В этом молчании ум.

О море! Нечто есть слышней тебя, сильней

Майков Аполлон Николаевич

О море! Нечто есть слышней тебя, сильней И глубже, может быть... Да, скорбь души моей Желала и ждала тебя — и вот я ныне Один — в наполненной тобой одним пустыне... Ты — в гневе... Вся душа моя потрясена, Хоть в тайном ужасе есть сладкое томленье, Чего-то нового призыв и откровенье... Вот — темной полосой лазурная волна, Потряхивая там и сям жемчужным гребнем, Идет — и на берег, блестя и грохоча, Летит и — рушится, и с камнями и щебнем Назад сливается, уж злобно рокоча, Сверкая космами быстро бегущей пены... И следом новая, и нет конца их смены, И непрерывен блеск, и непрерывен шум... Гляжу и слушаю, и оглушен мой ум, Бессильный мысль связать, почти не сознавая, Теряяся в шуму и в блеске замирая... О, если бы и ты, о сердце! Ты могло Дать выбить грохоту тех волн свое-то горе, Всё, что внутри тебя так стонет тяжело, Пред чем, как ни ликуй на всем своем просторе, Бессильно и само грохочущее море!..

О чем ты стонешь, сине море?

Берг Николай Васильевич

О чем ты стонешь, сине море? Что пасмурно твое чело? Скажи ты мне, какое горе В твоих пучинах залегло?

Ты плачешь, море, что не стало Тебе знакомых кораблей, Что смело реяли, бывало, Одни среди твоих зыбей.

Не плачь, не плачь ты, сине море, Глубоко вопли затаи: Пройдет твое лихое горе, Вернутся соколы твои!

Я видел страшные траншеи И вал из камня и земли, Где, притаившись, точно змеи, Рядами пушки залегли.

За ними — славы ратоборцы, Стоят и хладно битвы ждут, Твои питомцы — черноморцы, Им бой не в бой и труд не в труд!

Пускай придут: всё это ляжет, Отчизне жертвуя собой… Кто ж будет жив, кто перескажет Про этот день, про этот бой?..

Парус

Лермонтов Михаил Юрьевич

Белеет парус одинокой В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..

Играют волны - ветер свищет, И мачта гнется и скрыпит... Увы! он счастия не ищет И не от счастия бежит!

Под ним струя светлей лазури, Над ним луч солнца золотой... А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой!

Песня балтийским водам

Языков Николай Михайлович

Пою вас, балтийские воды, вы краше Других, величайших морей; Лазурно-широкое зеркало ваше Свободнее, чище, светлей: На нем не крутятся огромные льдины, В щепы разбивая суда; На нем не блуждают холмы и долины И горы полярного льда; В нем нет плотоядных и лютых чудовищ И мерзостных гадов морских; Но много прелестных и милых сокровищ: Привол янтарей золотых И рыбы вкуснейшей! Балтийские воды, На вольной лазури своей Носили вы часто в старинные годы Станицы норманских ладей; Слыхали вы песни победные скальда И буйные крики войны, И песню любви удалого Гаральда, Певца непреклонной княжны; Носили вы древле и грузы богатства На Русь из немецкой земли, Когда, сограждане ганзейского братства, И Псков и Новгород цвели; И ныне вы носите грозные флоты: Нередко, в строю боевом, Гуляют на вас громовые оплоты Столицы, созданной Петром, И тысячи, тьмы росписных пароходов И всяких торговых судов С людьми и вещами, всех царств и народов, Из дальных и ближних краев. О! вы достославны и в новые годы, Как прежде; но песню мою, Похвальную песню, балтийские воды, Теперь я за то вам пою, Что вы, в ту годину, когда бушевала На вас нопогода,- она Ужасна, сурова была: подымала Пучину с далекого дна, И силы пучинной и сумрака полны, Громады живого стекла, Качаяся, двигались шумные волны, И бездна меж ними ползла; И долго те волны бурлили, и строго Они разбивали суда, И долго та бездна зияла, и много Пловцов поглотила; тогда, В те страшные дни роковой непогоды Почтенно уважили вы Елагиных: вы их ил невские воды Примчали, - и берег Невы Счастливо их принял: за то вы мне краше Всех южных и северных вод Морских, и за то уважение ваше Мой стих вам и честь отдает!

Песня пловца

Михайлов Михаил Ларионович

Небо в тучах, страшно море... Как мне хочется быть дома! Волны воют на просторе, Небо в тучах, страшно море... Сам пытал беду и горе!.. Даль темна и незнакома, Небо в тучах, страшно море... Как мне хочется быть дома!

С приморского берега

Бунина Анна Петровна

Светлое море С небом слилось, С тихостью волны Плещут на брег, Кроткие зыби Чуть-чуть дрожат.

Солнце погасло, Месяца нет, Заревом алым Запад блестит, Птицы на гнездах, В кущах стада.

Всё вдруг умолкло, Все по местам.

В комнате тихо, Шороху нет; Дети прижались Скромно в углах.

Лина коснулась Арфы струнам: Арфа златая Глас издала; Звуки согласны С Линой поют.

Розовым пламем Светит камин; Скачет по углям Ясный огонь; Дым темно-серый Вьется столбом.

Пламень лютейший Душу палит; Сердце томится, Высохло всё: Яд протекает В жилах моих.

Слезы иссякли В мутных очах, Вздохи престали Грудь воздымать, Речь замирает В хладных устах!

Море, взволнуйся! Гробом мне будь! Арфа златая, Громом ударь! Пламень, разлейся, Бедну сожги!

Снова море

Гумилев Николай Степанович

Я сегодня опять услышал, Как тяжелый якорь ползет, И я видел, как в море вышел Пятипалубный пароход. Оттого-то и солнце дышит, А земля говорит, поет.

Неужель хоть одна есть крыса В грязной кухне, иль червь в норе, Хоть один беззубый и лысый И помешанный на добре, Что не слышат песен Уллиса, Призывающего к игре?

Ах, к игре с трезубцем Нептуна, С косами диких нереид В час, когда буруны, как струны, Звонко лопаются и дрожит Пена в них или груди юной, Самой нежной из Афродит.

Вот и я выхожу из дома Повстречаться с иной судьбой, Целый мир, чужой и знакомый, Породниться готов со мной: Берегов изгибы, изломы, И вода, и ветер морской.

Солнце духа, ах, беззакатно, Не земле его побороть, Никогда не вернусь обратно, Усмирю усталую плоть, Если лето благоприятно, Если любит меня Господь.

Солнце и море

Северянин Игорь

Море любит солнце, солнце любит море... Волны заласкают ясное светило И, любя, утопят, как мечту в амфоре; А проснешься утром - солнце засветило!

Солнце оправдает, солнце не осудит, Любящее море вновь в него поверит... Это вечно было, это вечно будет, Только силы солнца море не измерит.

Сон на море

Тютчев Фёдор Иванович

И море, и буря качали наш челн; Я, сонный, был предан всей прихоти волн. Две беспредельности были во мне, И мной своевольно играли оне. Вкруг меня, как кимвалы, звучали скалы, Окликалися ветры и пели валы. Я в хаосе звуков лежал оглушен, Но над хаосом звуков носился мой сон. Болезненно-яркий, волшебно-немой, Он веял легко над гремящею тьмой. В лучах огневицы развил он свой мир - Земля зеленела, светился эфир, Сады-лавиринфы, чертоги, столпы, И сонмы кипели безмолвной толпы. Я много узнал мне неведомых лиц, Зрел тварей волшебных, таинственных птиц, По высям творенья, как бог, я шагал, И мир подо мною недвижный сиял. Но все грезы насквозь, как волшебника вой, Мне слышался грохот пучины морской, И в тихую область видений и снов Врывалася пена ревущих валов.

Тихо море голубое!

Майков Аполлон Николаевич

Тихо море голубое! Если б вихрь не налетал, Не шумело б, не кидало б В берега за валом вал!

Тихо б грудь моя дышала, Если б вдруг, в душе моей, Образ твой не проносился Вихря буйного быстрей!

У Балтийского моря

Романов Константин Константинович (К. Р.)

I

И. А. Зеленому

Здесь не видно цветов, темный лес поредел, Словно чарам земли здесь положен предел. Над пустынной, песчаною гранью Отдаешься здесь волн обаянью.

Глубь небесная, моря безбрежная даль, Разве может ничтожная сердца печаль Обладать просветленной душою Пред могучею ширью такою?

Сладко взором тонуть в глубине голубой, Вольно дышится, мир забываешь земной, Исчезает мгновенное горе, Как та чайка в лазурном просторе.

Усть-Нарова 25 августа 1890

II

Барону К. Н. Корфу

Не вчера ли, о, море, вечерней порой К берегам ты ласкалось лукавой волной? В алом блеске зари не вчера ли Небеса голубые сияли?

А сегодня косматой грядою валы, В грозном беге крутясь у прибрежной скалы, Бурно рвутся на приступ могучий, Обгоняя свинцовые тучи.

В битве жизни не так ли и ты, человек, Терпишь зол и гонений мятежный набег? Но не вечны страданья и беды: Ты дождешься над ними победы.

Верь, улягутся волны и завтра опять Будут берег любовно и нежно ласкать, Просветлеют небесные дали, И рассеются сердца печали.

Вайвара 28 августа 1890

III

Ты безмолвно, затихшее море, Ты безбрежен, привольный простор. Как от шумного, тесного света Здесь и слух отдыхает, и взор!

Но надолго ли это затишье, И всегда ли ясна эта даль? Как и в сердце, живут, чередуясь, В мире радость и злая печаль.

Миг - и море взревет, даль померкнет, Волны яростно ринутся в бой, И под черною тучей белея Крылья чайки заспорят с грозой.

Ты не та же ли чайка, о, сердце? Долго ль тишью пленяться тебе? Грянет гром, разбушуется буря - Будь готово к отважной борьбе.

Стрельна 19 июня 1902

У моря

Цензор Дмитрий Михайлович

Полночь. У моря стою на скале. Ветер прохладный и влажно-соленый Трепетно обнял меня, как влюбленный, Пряди волос разметал на челе. Шумно разбилась на камни волна- Брызнула пеной в лицо мне обильно… О, как вздымается грудь моя сильно, В этом раздолье предбурного сна!

Я одинок и свободен. Стою Полный желаний и думы широкой. Море рокочет мне песню свою…

В гавани темной, затихшей, далекой Красное пламя на мачте высокой В черную полночь вонзает струю.

У моря

Мережковский Дмитрий Сергеевич

Сквозь тучи солнце жжет, и душно пред грозой. Тяжелый запах трав серебряно-зеленых Смешался в воздухе со свежестью морской, С дыханьем волн соленых. И шепчет грозные, невнятные слова Сердитый вал, с гранитом споря... Зловещей бледностью покрылась синева Разгневанного моря. О мощный Океан, прекрасен и угрюм, Как плач непонятый великого поэта, -- Останется навек твой беспредельный шум Вопросом без ответа!

У моря

Иванов Георгий Владимирович

Мы вышли из комнаты душной На воздух томящий и сладкий; Глядели семьей равнодушной С балкона лиловые братки.

Звучали морские свирели, Метались рубины по брызгам... Мы долго бродили без цели Меж камней на береге низком.

О, кружево Вашего платья -- Так нежно, так дымчато-тонко, Как газ у подножья распятья, Как греза в молитве ребенка.

Огнем неземных откровений Сияли закатные дали, И копья неясных томлений Отверстую душу пронзали.

Зари огнецветной порфира Бледнела, медлительно блекла... И стало туманно и сыро. Мы -- спрятались снова за стекла.

У моря

Огарёв Николай Платонович

(Из Гейне)

Над морем позднею порой Еще лучи блестели, А мы близ хижины с тобой В безмолвии сидели. Туман вставал, росла волна, И чайка пролетала, А у тебя, любви полна, Из глаз слеза упала. Катилась по руке твоей - И на колени пал я, И медленно с руки твоей Твою слезу спивал я. С тех пор сгораю телом я, Душа в тоске изныла - Ах, эта женщина мена Слезою отравила.

У моря

Скиталец

Вдали от родины забытой Над чуждым морем я брожу И, полон грусти ядовитой, На красоту его гляжу. Я море в первый раз увидел, Оно казалось мне живым, Как будто царь морской под ним Весь мир надводный ненавидел. Оно, казалось, угрожало Громадою безбрежных вод И грудью мощною дышало, Качая дальний пароход. Но сердце, как дитя больное, Капризно не хотело спать, И море не могло волною Моей печали укачать. У скал осенние цветы Полету дум моих внимали И лишь головками качали На запоздалые мечты. Спускался к миру ангел ночи, Он звезды, эти божьи очи, Звеня крылами, зажигал, И сон повсюду наступал. Но не было душе моей Давно желанного покоя: Блуждали мысли над землею, Как призраки страны теней. Нет цели в жизни... Нет желаний, В душе разрушен храм святой, И я живу без упований С опустошенною душой. Ах! Сколько раз судьба моя Мне счастье скромное давала, Но с ним не мог мириться я: Душа бог весть чего искала. И я брожу по всей земле, Как вечный жид, как дух изгнанья, И за собой влачу везде Непримиримые страданья. Встряхнись, поэт, забудь печаль И не гонись за ветром в поле: Тебе давно иную долю Сулит заманчивая даль. Воскреснут сладостные грезы, И, вызывая смех и слезы Своею песнею живой, Царить ты будешь над толпой. Лишенный ласки и участья, Пусть обойдешься ты без счастья, Но жизни шумная волна Очарования полна. _____

Так думал я... А предо мной, Синея, море волновалось И необъятной шириной Как бы ко мне навстречу мчалось, И пело море... Как орган, Оно гудело величаво И вечно юные дубравы, И чудеса далеких стран, Про безграничную свободу, Про звезды вечные небес, Про скалы, и шумящий лес, И неизменную природу. И с писком жалобным летали Морские чайки надо мной, Как будто недоумевали: Кто это, сумрачный такой?

У моря

Александров Анатолий Александрович

Я, заслушавшись музыки волн, Неподвижно на камне сидел И, волненья безвестного полн, На безбрежное море глядел – В необъятный и синий простор, Где со страхом теряется взор... И катилась волна за волной, Ударяясь о берег крутой... Гул могучей борьбы впереди... Засыпали страданья в груди, Усмирялася в сердце печаль, – И хотелось душе молодой Испытать свои силы борьбой, Ей хотелось в безвестную даль – В необъятный и синий простор, Где со страхом теряется взор...

У моря спит забота

Арсенева Клара Соломоновна

У моря спит забота И много, много сил. Недавно умер кто-то, Кто голос мой любил.

Волна и сон безлюдный, В песок ушло крыльцо. Мне вспомнить было трудно Знакомое лицо.

Далекий призрак горя, И скорбь, как сон, легка. А голос мой для моря, Для моря и песка.

У моря, у тихого моря

Шестаков Дмитрий Петрович

У моря, у тихого моря Одни мы бродили с тобой, Любуясь счастливою ночью, Любуясь безмолвной луной.

У моря, у тихого моря, В тот светлый, таинственный час, Над нами любовь молодая На крыльях беззвучных неслась...

То время далёко, далёко, И ты от меня далека... У моря, у тихого моря Задумчиво бродит тоска...

Как призрак, задумчиво бродит, Как призрак, беззвучно поет У моря, у тихого моря, У бледного зеркала вод...

У Мраморного моря

Майков Аполлон Николаевич

1

Всё — горы, острова — всё утреннего пара Покрыто дымкою... Как будто сладкий сон, Как будто светлая, серебряная чара На мир наведена — и счастьем грезит он... И, с небом слитое в одном сияньи, море Чуть плещет жемчугом отяжелевших волн,— И этой грезою упиться на просторе С тоской зовет тебя нетерпеливый челн...

2

Румяный парус там стоит, Что чайка на волнах ленивых, И отблеск розовый бежит На их лазурных переливах...

3

Заалел, горит восток... Первый луч уж брызнул... Мчится В встречу солнцу ветерок... Пошатнулся и клубится И летит туман, летит... Что ж в волнах его метели И алеет, и блестит? Легионы ль полетели На Царьград, на славный бой? То их вождь — на колеснице И с поднятою рукой, И в венце, и в багрянице?.. Тени прошлого?.. Но нет! Скрылся поезд триумфальный, На поверхности ж зеркальной Всё стоит зеленый след...

Челн

Гребенка Евгений Павлович

Взыграло, запенилось синее море, И ярые ветры - над морем шумят, И волны, вздымаясь, как черные горы, Бегут друг за другом подряд.

Как темная ночка, надвинулись тучи; Как неба карающий голос могучий, Грома - за раскатом раскат.

Запенилось синее море, играя... Но челн кто-то в море пустил: Скользнув по волне, беззаботно ныряя, От берега он уходил; Качается, бедный, один, без весельца... Ох, жаль мне челна, беспокойного сердца. Зачем же он в бурю поплыл!

Вот море затихло, и волны осели, Лишь в пене русалка видна; Раскинулись вновь байдаки*, забелели, Вся даль байдаками полна. А где же тот челн, где он плавает, милый? Не плавает, нет... Стали волны могилой, Белеют обломки челна.

Как море - челну, так мне с детства свет белый Был страшен и был незнаком; Но где же укрыться? Нельзя же век целый Прожить одиноко, тайком. Прощай, мой покой, я пускаюся в море, И, может, натешится лютое горе, Играя моим челноком!..

* Байдак - одномачтовое судно.

Челнок

Игумнов Сергей Николаевич

Сильно качаясь на море кипучем, Мечется, бьётся челнок. Ветер, туманы и грозные тучи... Путь же опасен, далёк. Волны прибоя на берег толкают, В тихую пристань, назад; Ракушки, тина челнок облепляют, В бездну втянуть норовят. Парус надежды трепещет и рвётся Бурей мечтаний и грёз; Чёлн накренился, но быстро несётся В даль средь туманов и гроз. Знания компас его руководит, Вера владеет рулём... Мчится от пристани, в море уходит, Грезя о мире ином.

Чем дальше в море

Гиляровский Владимир Алексеевич

-- Чем дальше в море -- зыбь сильнее. Темнее ночь, волна грозней... Довольно весел! Ставь-ка рею, Крепи-ка парус поскорей! Чем дальше берег -- тем свежей. Летишь вперед. Ревет и хлещет Волна, скользя через борта. А сердце радостно трепещет, Родится вольная мечта. А дальше ночи темнота, Седые гребни волн над нею, Вдали за мной маяк горит, Да ветер гнет и ломит рею, Да мачта гибкая трещит...

Черное море

Тютчев Фёдор Иванович

Пятнадцать лет с тех пор минуло, Прошел событий целый ряд, Но вера нас не обманула - И севастопольского гула Последний слышим мы раскат.

Удар последний и громовый, Он грянул вдруг, животворя; Последнее в борьбе суровой Теперь лишь высказано слово; То слово - русского царя.

И всё, что было так недавно Враждой воздвигнуто слепой, Так нагло, так самоуправно, Пред честностью его державной Всё рушилось само собой.

И вот: свободная стихия,- Сказал бы наш поэт родной*,- Шумишь ты, как во дни былые, И катишь волны голубые, И блещешь гордою красой!..

Пятнадцать лет тебя держало Насилье в западном плену; Ты не сдавалась и роптала, Но час пробил - насилье пало: Оно пошло как ключ ко дну.

Опять зовет и к делу нудит Родную Русь твоя волна, И к распре той, что бог рассудит, Великий Севастополь будит От заколдованного сна.

И то, что ты во время оно От бранных скрыла непогод В свое сочувственное лоно, Отдашь ты нам - и без урона - Бессмертный черноморский флот.

Да, в сердце русского народа Святиться будет этот день,- Он - наша внешняя свобода, Он Петропавловского свода Осветит гробовую сень...

* Пушкин.

Черное море

Анненский Иннокентий Фёдорович

Простимся, море... В путь пора. И ты не то уж: всё короче Твои жемчужные утра, Длинней тоскующие ночи,

Всё дольше тает твой туман, Где всё белей и выше гребни, Но далей красочный обман Не будет, он уж был волшебней.

И тщетно вихри по тебе Роятся с яростью звериной, Всё безучастней к их борьбе Твои тяжелые глубины.

Тоска ли там или любовь, Но бурям чуждые безмолвны, И к нам из емких берегов Уйти твои не властны волны.

Суровым отблеском ножа Сверкнешь ли, пеной обдавая,— Нет! Ты не символ мятежа, Ты — Смерти чаша пировая.

Черное море

Розенгейм Михаил Павлович

Зубчатый Ай-Петри синеет во мгле. Один я стою на прибрежной скале. Далеко, широко, в раздольном просторе, Лежишь предо мною, ты, Черное море! Как полог лазурный, навис над тобой Безбрежнаго неба покров голубой. Облитое солнцем, как зеркало, гладко, Ты, кажется, дремлешь так тихо, так сладко. Стою и любуюсь лазурью твоей! - За что же ты черным слывешь у людей?... Нет, грозное имя ты носишь напрасно, Черно ты в день черный, в день ясный ты ясно. Ты бурно, ты страшно тогда лишь, когда Борьбы с ураганом придет череда; Когда, весь одетый в громовыя тучи, Он дерзко нарушит покой твой могучий...

Я море люблю: волны бурно кидая

Игумнов Сергей Николаевич

Я море люблю: волны бурно кидая, Простором и мощью пленяет оно Иль, всё лучезарнее, манит, лаская... Я море люблю!.. Но стихия родная – Не море, не море: мне в нём холодно!

Я горы люблю – вид пластов их узорный, Хребтов очертанья и краски на них, Скалистые бездны, поток в них проворный... Я горы люблю!.. Но не житель я горный; Мне тесно и душно в громадах седых!

Люблю я, люблю я раздолье степное – Хлебов колыхание, трав аромат, Немолчное пение в них хоровое, Манящие дали – мне всё тут родное – Ликующий полдень и яркий закат!

Я у моря ночного

Гофман Виктор Викторович

Я у берега ночного, на обрыве гранитном, Я смотрю, как взбегает волна, Как ударившись валом тяжелым и слитным, Рассыпается снежно она. Возникая незримо, шелестящим напором, Она мерно бросает себя, И свиваются гребни с их ценным убором, Серосинюю влажность дробя... Надо мною растянуты мокрые сети На темнеющей груде камней. И какие-то люди, как слабые дети, Неуверенно ходят по ней. О, как жалки усилья трудящихся гномов -- Может быть, лишь теней от луны -- Перед грозною мощью гранитных изломов, Перед ревом упорной волны!.. На протянутой сети колышатся пробки, Зацепясь за изгибы камней, -- И движенья гномов бессильны и робки Вместе с чадом их желтых огней... Может быть, это только дрожащие пятна, Только черные тени луны, Над грохочущим ревом волны перекатной Чьи-то душно-кошмарные сны?

russkie-stihi.ru

Том 1. Стихотворения. Рассказы. Автор - Бунин Иван Алексеевич. Содержание - И вновь морская гладь бледна…

Сириус

Где ты, звезда моя заветная,

 Венец небесной красоты?

Очарованье безответное

 Снегов и лунной высоты?

Где молодость, простая, чистая,

 В кругу любимом и родном,

И старый дом, и ель смолистая

 В сугробе белом под окном?

Пылай, играй стоцветной силою,

 Неугасимая звезда,

Над дальнею моей могилою.

 Забытой богом навсегда!

22. VIII.22

И вновь морская гладь бледна…

И вновь морская гладь бледна

Под звездным благостным сияньем,

И полночь теплая полна

Очарованием, молчаньем —

Как, господи, благодарить

Тебя за все, что в мире этом

Ты дал мне видеть и любить

В морскую ночь, под звездным светом.

Засыпая, в ночь с 24 на 25.VIII.22

Зачем пленяет старая могила…

Зачем пленяет старая могила

Блаженными мечтами о былом?

Зачем зеленым клонится челом

Та ива, что могилу осенила

Так горестно, так нежно и светло,

Как будто все, что было и прошло,

Уже познало радость воскресенья

И в лоне всепрощения, забвенья

Небесными цветами поросло?

25. VIII.22

В полночный час я встану и взгляну…

В полночный час я встану и взгляну

На бледную высокую луну,

И на залив под нею, и на горы,

Мерцающие снегом вдалеке…

Внизу вода чуть блещет на песке,

А дальше муть, свинцовые просторы.

Холодный и туманный океан…

Познал я, как ничтожно и не ново

Пустое человеческое слово,

Познал надежд и радостей обман,

Тщету любви и терпкую разлуку

С последними немногими, кто мил,

Кто близостью своею облегчил

Ненужную для мира боль и муку,

И эти одинокие часы

Безмолвного полуночного бденья,

Презрения к земле и отчужденья

От всей земной бессмысленной красы.

25. VIII.22

Мечты любви моей весенней…

Мечты любви моей весенней,

Мечты на утре дней моих,

Толпились как стада оленей

У заповедных вод речных:

Малейший звук в зеленой чаще —

И вся их чуткая краса,

Весь сонм, блаженный и дрожащий,

Уж мчался молнией в леса!

26. VIII.22

Печаль ресниц, сияющих и черных…

Печаль ресниц, сияющих и черных,

Алмазы слез, обильных, непокорных,

 И вновь огонь небесных глаз,

 Счастливых, радостных, смиренных, —

Все помню я… Но нет уж в мире нас,

 Когда-то юных и блаженных!

Откуда же являешься ты мне?

Зачем же воскресаешь ты во сне,

 Несрочной прелестью сияя,

И дивно повторяется восторг,

 Та встреча, краткая, земная,

Что бог нам дал и тотчас вновь расторг?

27. VIII.22

В гелиотроповом свете молний летучих…

В гелиотроповом свете молний летучих

На небесах раскрывались дымные тучи,

На косогоре далеком — призрак дубравы,

В мокром лугу перед домом — белые травы.

Молнии мраком топило, с грохотом грома

Ливень свергался на крышу полночного дома —

И металлически страшно, в дикой печали,

Гуси из мрака кричали.

30. VIII.22

1885 год

Была весна, и жизнь была легка.

Зияла адом свежая могила,

Но жизнь была легка, как облака,

Как тот дымок, что веял из кадила.

Земля, как зацветающая новь,

Блаженная, лежала предо мною —

И первый стих, и первая любовь

Пришли ко мне с могилой и весною.

И это ты, простой степной цветок.

Забытый мной, отцветший и безвестный.

На утре дней моих попрала смерть, как бог.

И увела в мир вечный и чудесный!

9. IX.22

Петух на церковном кресте

Плывет, течет, бежит ладьей,

И как высоко над землей!

Назад идет весь небосвод,

А он вперед — и все поет.

Поет о том, что мы живем,

Что мы умрем, что день за днем

Идут года, текут века —

Вот как река, как облака.

Поет о том, что все обман,

Что лишь на миг судьбою дан

И отчий дом, и милый друг,

И круг детей, и внуков круг,

Да вечен только мертвых сон,

Да божий храм, да крест, да он.

12. IX.22

Амбуаз

38

www.booklot.ru

Полное содержание Стихотворения Бунин И.А. [6/6] :: Litra.RU

/ Полные произведения / Бунин И.А. / Стихотворения

    Свой держат путь с молитвой осторожной

     Далеко от земли.

    

     Свежо тут ветер дует из простора

     Сарматских диких мест.

     И буйный шум, подобный шуму бора.

     Всю ночь стоит окрест:

    

     То Понт кипит, в песках могилы роет,

     Ярится при луне -

     И волосы утопленников моет.

     Влача их по волне.

    

     10.VI.23

    x x x

    

    

    

     Уж как на море, на море,

     На синем камени.

     Наган краса сидит,

     Белые ноги в волне студит,

     Зазывает с пути корабельщиков:

     "Корабельщики, корабельщики!

     Что вы по свету ходите,

     Понапрасну ищете

     Самоцветного яхонта-жемчуга?

     Есть одна в море жемчужина -

     Моя краса,

     Уста жаркие,

     Груди холодные,

     Ноги легкие,

     Лядвии тяжелые!

     Есть одна утеха не постылая -

     На руке моей спать-почивать.

     Слушать песни мои унывные!"

     Корабельщики плывут, не слушают,

     А на сердце тоска-печаль,

     На глазах слезы горючие.

     Ту тоску не заспать, не забыть

     Ни в пути, ни в пристани.

     Но отдумать довеку.

    

     10.V.23

    

    

    

    ДРЕВНИЙ ОБРАЗ

    

     Она стоит в серебряном венце,

     С закрытыми глазами. Ни кровинки

     Нет в голубом младенческом лице,

     И ручки - как иссохшие тростинки.

     За нею кипарисы на холмах,

     Небесный град, лепящийся к утесу,

     Под ним же Смерть: на корточках, впотьмах,

     Оскалив череп, точит косу.

     Но ангелы ликуют в вышине:

     Бессильны, Смерть, твои угрозы!

     И облака в предутреннем огне

     Цветут и округляются, как розы.

    

     1924

    x x x

    

    

    

     Уныние и сумрачность зимы,

     Пустыня неприветливых предгорий,

     В багряной смушке дальние холмы,

     А там, за ними, - чувствуется - море.

     Там хлябь и мгла. Угадываю их

     По свежести, оттуда доходящей,

     По туче, в космах мертвенно-седых,

     Вдоль тех хребтов плывущей и дымящей.

     Гляжу вокруг, остановив коня,

     И древний человек во мне тоскует:

     Как жаждет сердце крова и огня,

     Когда в горах вечерний ветер дует!

     Но отчего так тянет то, что там?

     - О море! Мглой и хлябью довременной

     Ты все-таки родней и ближе нам,

     Чем радости всей этой жизни бренной!

    

     1925

    x x x

    

    

    

     Только камни, пески, да нагие холмы,

     Да сквозь тучи летящая в небе луна, -

     Для кого эта ночь? Только ветер, да мы,

     Да крутая и злая морская волна.

    

     Но и ветер - зачем он так мечет ее?

     И она - отчего столько ярости в ней?

     Ты покрепче прижмись ко мне, сердце мое!

     Ты мне собственной жизни милей и родней.

    

     Я и нашей любви никогда не пойму:

     Для чего и куда увела она прочь

     Нас с тобой ото всех в эту буйную ночь?

     Но господь так велел - и я верю ему.

    

     1926

    x x x

    

    

    

     Маргарита прокралась в светелку,

     Маргарита огня не зажгла,

     Заплетая при месяце косы,

     В сердце страшную мысль берегла.

     Собиралась рыдать и молиться,

     Да на миг на постель прилегла

     И заснула. - На спящую Дьявол

     До рассвета глядел иа угла.

    

     На рассвете он встал: "Маргарита,

     Дорогое дитя, покраснел,

     Скрылся месяц за синие горы,

     И петух на деревне пропел, -

     Поднимись и молись, Маргарита,

     Ниц пади и оплачь свой удел:

     Я недаром с такою тоскою

     На тебя до рассвета глядел!"

    

     Что ж ты, Гретхен, так неторопливо

     Под орган вступила в двери храма?

     Что ж, под гром органа, так невинно

     Так спокойно? Вот уж скоро полдень,

     Солнца луч все жарче блещет в купол:

     Колокольчик зазвенит навстречу

     Жениху небесному, - о Гретхен,

     Что ж ты не бледнеешь, не рыдаешь,

     Неневестной Лилии подобна?

     Бог прощает многое - ужели

     Любящим, как ты, он все прощает?

    

     1926

    

    

    

    СВЕТ

    

     Ни пустоты, ни тьмы нам не дано:

     Есть всюду свет, предвечный и безликий...

    

     Вот полночь. Мрак. Молчанье базилики,

     Ты приглядись: там не совсем темно,

     В бездонном, черном своде над тобою,

     Там на стене есть узкое окно,

     Далекое, чуть видное, слепое,

     Мерцающее тайною во храм

     Из ночи в ночь одиннадцать столетий...

     А вкруг тебя? Ты чувствуешь ли эти

     Кресты по скользким каменным полам,

     Гробы святых, почиющих под спудом,

     И страшное молчание тех мест,

     Исполненных неизреченным чудом,

     Где черный запрестольный крест

     Воздвиг свои тяжелые объятья,

     Где таинство сыновнего распятья

     Сам бог-отец незримо сторожит?

    

     Есть некий свет, что тьма не сокрушит.

    

     1927

    

    

    

    РАЗЛУКА

    

     Бледна приморская страна,

     Луною озаренная.

     Низка луна, ярка волна,

     По гребням позлащенная.

    

     Волна дробится вдалеке

     Чеканного кольчугою.

     Моряк печальный на песке

     Сидит с своей подругою.

    

     Полночная луна глядит

     И думает со скукою:

     "В который раз он тут сидит,

     Целуясь пред разлукою?"

    

     И впрямь: идут, бегут века,

     Сменяют поколения --

     Моряк сидит! В глазах тоска,

     Блаженное мучение...

    

     1927

    

    

    

    НОЧНАЯ ПРОГУЛКА

    

     Смотрит луна на поляны лесные

     И на руины собора сквозные.

     В мертвом аббатстве два желтых скелета

     Бродят в недвижности лунного света:

     Дама и рыцарь, склонившийся к даме

     (Череп безносый и череп безглазый):

     "Это сближает нас - то, что мы с вами

     Оба скончались от Черной Заразы.

     Я из десятого века, - решаюсь

     Полюбопытствовать: вы из какого?"

     И отвечает она, оскаляясь:

     "Ах, как вы молоды! Я из шестого".

    

     1947

    

    

    

    NEL MEZZO DEL CAMIN DI NOSTRA VITA

    

     Дни близ Неаполя в апреле,

     Когда так холоден и сыр,

     Так сладок сердцу божий мир...

     Сады в долинах розовели,

     В них голубой стоял туман,

     Селенья черные молчали,

     Ракиты серые торчали,

     Вдыхая в полусне дурман

     Земли разрытой и навоза...

     Таилась хмурая угроза

     В дымящемся густом руне,

     Каким в горах спускались тучи

     На их синеющие кручи...

     Дни, вечно памятные мне!

    

     1947

    

    

    

    НОЧЬ

    

     Ледяная ночь, мистраль

     (Он еще не стих).

     Вижу в окна блеск и даль

     Гор, холмов нагих.

     Золотой недвижный свет

     До постели лег.

     Никого в подлунной нет,

     Только я да бог.

     Знает только он мою

     Мертвую печаль,

     Ту, что я от всех таю...

     Холод, блеск, мистраль.

    

     1952

    

    

    

    БРЕТАНЬ

    

     Ночь ледяная и немая.

     Пески и скалы берегов.

     Тяжелый парус поднимая,

     Рыбак идет на дальний лов.

     Зачем ему дан ловчий жребий?

     Зачем в глухую зыбь зимой

     Простер и ты свой невод в небе.

     Рыбак нещадный и немой?

     Свет серебристый, тихий, вечный,

     Кресты погибших. И в туман

     Уходит плащаницей млечной

     Под звездной сетью океан.

    x x x

    

    

    

     Что впереди? Счастливый долгий путь.

     Куда-то вдаль спокойно устремляет

     Она глаза, а молодая грудь

     Легко и мерно дышит и чуть-чуть

     Воротничок от шеи отделяет -

     И чувствую я слабый аромат

     Ее волос, дыхания - и чую

     Былых восторгов сладостный возврат...

     Что там, вдали? Но я гляжу, тоскуя,

     Уж не вперед, нет, я гляжу назад.

    

    

    

    ДВА ВЕНКА

    

     Был праздник в честь мою, и был увенчан я

     Венком лавровым, изумрудным:

     Он мне студил чело, холодный, как змея,

     В чертоге пирном, знойном, людном.

    

     Жду нового венка - и помню, что сплетен

     Из мирта темного он будет:

     В чертоге гробовом, где вечный мрак и сон,

     Он навсегда чело мое остудит.

    x x x

    

    

    

     Где ты, угасшее светило?

     Ты закатилось за поля,

     Тебя сокрыла, поглотила

     Немая, черная земля.

     Но чем ты глубже утопаешь

     В ее ночную глубину,

     Тем все светлее наливаешь

     Сияньем бледную Луну.

     Прости. Приемлю указанье

     Покорным быть земной судьбе, -

     И это горное сиянье -

     Воспоминанье о тебе.

    x x x

    

    

    

     И вновь морская гладь бледна

     Под звездным благостным сияньем,

     И полночь теплая полна

     Очарованием, молчаньем -

     Как, господи, благодарить

     Тебя за все, что в мире этом

     Ты дал мне видеть и любить

     В морскую ночь, под звездным светом.

    x x x

    

    

    

     Порыжели холмы. Зноем выжжены,

     И так близко обрывы хребтов,

     Поднебесных скалистых хребтов.

     На стене нашей глинистой хижины

     Уж не пахнет венок из цветов,

     Из заветных засохших цветов.

     Море все еще в блеске теряется,

     Тонет в солнечной светлой пыли:

     Что ж так горестно парус склоняется,

     Белый парус в далекой дали?

     Ты меня позабудешь вдали.

    x x x

    

    

    

     Сохнут, жарко сохнут травы,

     Над полдневными горами,

     Над сиреневым их кряжем

     Встало облако колонной -

     И, курясь, виясь, уходит

     К ослепляющему небу.

     В тень прозрачную маслины

     Блик горячий и зеркальный

     Льется с моря и играет

     По сухим, колючим травам.

    x x x

    

    

    

     Уж ветер шарит по полю пустому,

     Уж завернули холода,

     И как отрадно на сердце, когда

     Идешь к своей усадьбе, к дому,

     В студеный солнечный закат.

     А струны телеграфные гудят

     В лазури водянистой, и рядами

     На них молоденькие ласточки сидят.

     Меж тем как тучи дикими хребтами

     Зимою с севера грозят!

     Как хорошо помедлить на пороге

     Под этим солнцем, уж скупым,-

     И улыбнуться радостям былым

     Без сожаленья и тревоги!

    

    

    

    В КАРАВАНЕ

    

     Под луной на дальнем юге,

     Как вода, пески блестят.

     Позабудь своей подруги

     Полудетский грустный взгляд.

    

     Под луной текут, струятся

     Золотой водой пески.

     Хорошо в седле качаться

     Сердцу, полному тоски.

    

     Под луной, блестя, чернеет

     Каждый камень, каждый куст.

     Знойный ветер с юга веет,

     Как дыханье милых уст.

    x x x

    

    

    

     В полуденных морях, далеко от земли,

     Водил господь мое ветрило -

     И на лицо мое могильной тьмой легли

     Лучи палящего светила.

     Три четверти луны - как паутина,

     А четверть - рог, блестящий, золотой

     Небесный желудь!

     Тот колокол, что пел в родной долине,

     Когда луна всходила из-за гор.

     Душа, по старине, еще надежд полна,

     Но только прошлое ей мило -

     И мнится - лишь для тех ей жизнь была дана,

     Кого она похоронила.

     Полный колос долу клонится,

     Полный колос недвижим.

    x x x

    

    

    

     Высокие нездешние цветы

     В густой траве росли на тех могилах,

     И небеса в бесчисленных светилах

     На них смотрели с высоты.

    

     И дивная Венера, как луна,

     Нам бледно озаряла руки, лица -

     И моря гробовая плащаница

     Была черна, недвижна и черна.

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ]

/ Полные произведения / Бунин И.А. / Стихотворения

www.litra.ru

Том 1. Стихотворения. Рассказы. Содержание - И вновь морская гладь бледна…

Сириус

Где ты, звезда моя заветная,

 Венец небесной красоты?

Очарованье безответное

 Снегов и лунной высоты?

Где молодость, простая, чистая,

 В кругу любимом и родном,

И старый дом, и ель смолистая

 В сугробе белом под окном?

Пылай, играй стоцветной силою,

 Неугасимая звезда,

Над дальнею моей могилою.

 Забытой богом навсегда!

22. VIII.22

И вновь морская гладь бледна…

И вновь морская гладь бледна

Под звездным благостным сияньем,

И полночь теплая полна

Очарованием, молчаньем —

Как, господи, благодарить

Тебя за все, что в мире этом

Ты дал мне видеть и любить

В морскую ночь, под звездным светом.

Засыпая, в ночь с 24 на 25.VIII.22

Зачем пленяет старая могила…

Зачем пленяет старая могила

Блаженными мечтами о былом?

Зачем зеленым клонится челом

Та ива, что могилу осенила

Так горестно, так нежно и светло,

Как будто все, что было и прошло,

Уже познало радость воскресенья

И в лоне всепрощения, забвенья

Небесными цветами поросло?

25. VIII.22

В полночный час я встану и взгляну…

В полночный час я встану и взгляну

На бледную высокую луну,

И на залив под нею, и на горы,

Мерцающие снегом вдалеке…

Внизу вода чуть блещет на песке,

А дальше муть, свинцовые просторы.

Холодный и туманный океан…

Познал я, как ничтожно и не ново

Пустое человеческое слово,

Познал надежд и радостей обман,

Тщету любви и терпкую разлуку

С последними немногими, кто мил,

Кто близостью своею облегчил

Ненужную для мира боль и муку,

И эти одинокие часы

Безмолвного полуночного бденья,

Презрения к земле и отчужденья

От всей земной бессмысленной красы.

25. VIII.22

Мечты любви моей весенней…

Мечты любви моей весенней,

Мечты на утре дней моих,

Толпились как стада оленей

У заповедных вод речных:

Малейший звук в зеленой чаще —

И вся их чуткая краса,

Весь сонм, блаженный и дрожащий,

Уж мчался молнией в леса!

26. VIII.22

Печаль ресниц, сияющих и черных…

Печаль ресниц, сияющих и черных,

Алмазы слез, обильных, непокорных,

 И вновь огонь небесных глаз,

 Счастливых, радостных, смиренных, —

Все помню я… Но нет уж в мире нас,

 Когда-то юных и блаженных!

Откуда же являешься ты мне?

Зачем же воскресаешь ты во сне,

 Несрочной прелестью сияя,

И дивно повторяется восторг,

 Та встреча, краткая, земная,

Что бог нам дал и тотчас вновь расторг?

27. VIII.22

В гелиотроповом свете молний летучих…

В гелиотроповом свете молний летучих

На небесах раскрывались дымные тучи,

На косогоре далеком — призрак дубравы,

В мокром лугу перед домом — белые травы.

Молнии мраком топило, с грохотом грома

Ливень свергался на крышу полночного дома —

И металлически страшно, в дикой печали,

Гуси из мрака кричали.

30. VIII.22

1885 год

Была весна, и жизнь была легка.

Зияла адом свежая могила,

Но жизнь была легка, как облака,

Как тот дымок, что веял из кадила.

Земля, как зацветающая новь,

Блаженная, лежала предо мною —

И первый стих, и первая любовь

Пришли ко мне с могилой и весною.

И это ты, простой степной цветок.

Забытый мной, отцветший и безвестный.

На утре дней моих попрала смерть, как бог.

И увела в мир вечный и чудесный!

9. IX.22

Петух на церковном кресте

Плывет, течет, бежит ладьей,

И как высоко над землей!

Назад идет весь небосвод,

А он вперед — и все поет.

Поет о том, что мы живем,

Что мы умрем, что день за днем

Идут года, текут века —

Вот как река, как облака.

Поет о том, что все обман,

Что лишь на миг судьбою дан

И отчий дом, и милый друг,

И круг детей, и внуков круг,

Да вечен только мертвых сон,

Да божий храм, да крест, да он.

12. IX.22

Амбуаз

38

www.booklot.ru


Смотрите также