ИСТОРИЯ ДЕРЕВНИ ГЛАДЬ Чудовского района. Часть 5: Микротопонимика окрестностей д.Гладь. Деревня гладь чудовского района новгородской области


ИСТОРИЯ ДЕРЕВНИ ГЛАДЬ Чудовского района. Часть 1: Исторические сведения о деревне

По современному административно-территориальному делению деревня Гладь относится к Чудовскому району Новгородской области и находится в 12 километрах восточнее сельского поселения Грузино, на реке Обуйке. Но история Глади начинается в далекой древности, как минимум в середине XVI века.

1932 год

Топографическая карта аэрогеодезического треста Новгородской области. 1932

В XV-XVI веках деревня Гладь относилась к Пречистенскому Деревскому погосту, который в свою очередь находился в Обонежской пятине. В те времена слово «погост» обозначало не кладбище, а административно-территориальную единицу. Ближайший современный аналог – это слово «район». Центром погоста обычно было крупное село с церковью. В Деревском погосте это было село Дерева, в настоящее время называющееся деревня Дерева. Пятина – более крупное территориальное образование, объединяющее несколько погостов. Ближайшим аналогом можно считать современную область, объединяющую несколько районов. В очень приближенном «переводе» на современный язык, деревня Гладь находилась в Деревском «районе» Обонежской «области».

i

В 1727 году была образована Новгородская губерния, поделенная на уезды. Гладь и ее ближайшие окрестности числились в Крестецком уезде, на самой окраине его, рядом с границей Новгородского уезда – например, село Грузино, лежащее в 12 километрах от Глади и ближние деревни Переход, Сивора, Березеево, Мелехово считались уже Новгородским уездом.

Первые письменные упоминания о деревне Гладь датированы 7072 годом от сотворения мира (1564 годом от Рождества Христова). В древности использовалась византийская система летоисчисления, ведущаяся «от сотворения мира» или «от Адама». Согласно этому календарю, Иисус Христос родился в год 5508-й от сотворения мира. Поэтому, чтобы перевести годы «от сотворения мира» в годы «от Рождества Христова», надо отнять от нужной даты 5508 лет. 7072-5508=1564 год.

В писцовой книге Обонежской пятины письма Андрея Плещеева 1564 года (опубликована в книге: К.Баранов. Писцовые книги Обонежской пятины XVI века. С-Пб,1999, стр.135-136)  описана «в Пречистенском погосте в Деревах деревни Горнецкого монастыря: деревня Глядь, во дворе Иванко да Осташка да Дорот Микитины дети; во дворе Якуш Гаврилов; во дворе Степанко Олексеев да сын ево Волотка; во дворе Гаврилка Власов; во дворе брат ево Гридка; во дворе Савка Власов; во дворе Феклистко Иванов да брат ево Филипко; во дворе Овдокимко Григорьев да брат ево Иванко; во дворе Гришка Гридин; во дворе Якуш Ларионов; во дворе Захарков Гавров; да в той же деревне бобыльских дворов: во дворе Осташко Степанов; во дворе Тимошка Гаврилов; сеют в поле ржы полвосмы коробьи, сена косят семьдесят копен, 3 обжы». Термин «бобыль» раньше означал не одинокого бессемейного крестьянина, а просто крестьянина-арендатора, который не имел земли в собственности, а арендовал ее у других владельцев. У бобыля могла быть вполне значительная семья — жена, многочисленные дети и другие близкие родственники, живущие с ним под одной крышей.

Устные предания этих мест говорят, что в селе Горнешне был мужской монастырь. Предание это подтверждается и текстом писцовой книги, и надписью на деревянном кресте, находящемся в старой церкви с.Горнешна, который поставлен был «…лета 7100 (1592) мая в 23 день … при строителе Нифонте с братиею тоя обители»  и чеканной надписью по серебру на нижней деке Евангелия: «лета от Адама 7235 года, от Рождества Христова 1731 года Марта 22 дня положен сей оклад серебряный на святое евангелие… Огорнецкий монастырь рачение белаго священника Венедикта Евсигнеева» (опубликовано в книге «Новгородский сборник», выпуск IV, 1866 год, стр.16).

Зверинский

В книге В.В.Зверинского «Материал для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи», изданной в Санкт-Петербурге в 1890 году, есть описание Горнецкого монастыря: «…Несомненно существовал в 1490 году, когда архиепископ новгородский Геннадий стригольника чернеца Захара «велел есми его послати в пустыню на Горнечно». Пустынь – монашенское поселение, расположенное в удаленном, пустынном, ненаселенном месте. В 1576 году есть упоминания о строителе этого монастыря Феодорите, в 1592 году о строителе Нифонте, в 1667 году о строителе Савватее. Судя по тому же преданию, позже монастырь потерпел разорение от похода «литвы» в Смутное время (1610-1614 годы), после чего долгое время службы в храме не было. Постепенно богослужения возобновились, монастырь возродился, но когда это произошло, точных сведений нет. В 1667 году Горнецкий монастырь был приписан к монастырю Юрьевскому, а в 1686 году переписан к Новгородскому Архиерейскому дому. Монастырь просуществовал до 1764 года и был закрыт в период секуляризационной реформы при Екатерине II, когда множество обителей были упразднены, чтобы земли их передать в государственную казну.

Как видно из текста писцовой книги 1564 года, в те времена было в Глади всего 13 дворов, и владел ими Горнецкий монастырь. Помимо Глади в этом районе монастырю принадлежали еще деревня Обуя, починок Прохоное, починок Васильев (починок — это недавно поселенная деревня). Починок Прохоное разросся впоследствии до деревни Прохоново, а починок Васильев развития не получил и сгинул в пучине истории.

Впоследствии Гладь, как и многие деревни Северо-Запада, постигло разорение Смутного времени и в переписи 1678 года числится всего 6 крестьянских и бобыльских дворов. Это были не последние бедствия Глади. Во время Северной войны, когда шведы в этой местности чувствовали себя хозяевами и разоряли все селения, до которых могли дотянуться, население здесь еще более убыло и к 1710 году, когда Петр I отогнал шведов и провел на отвоеванных территориях перепись, осталось в Глади, принадлежавшей тогда Горнецкому монастырю, всего 3 крестьянских двора:

Гладь 1710 год иллюстрация

«Софейского приписного Горнецкого монастыря вотчина деревня Глади а в ней крестьянские и бобыльские дворы: во дворе крестьянин Оксен Афонасьев восмидесяти лет, жена у него Ксения семидесяти лет, у него сын Влас сорока лет, жена у него Анна тритцати пяти лет да племянник у него Тихон Стефанов пятидесяти лет, жена у него Марфа сорока семи лет; во дворе крестьянин Григорей Иванов восмидесят лет, жена у него Соломонида семдесят лет, да брат у него родной Стефан шестидесяти лет, жена у него Федора пятидесяти трех лет, у него дети сын Федор дватцати лет, дочь Матрена семнатцати лет; во дворе крестьянин Федот Власов семидесяти лет, жена у него Ненила шестидесяти лет, сын у него Лука тритцати пяти лет, жена у него Елена тритцати лет, да брат у него родной Василей пятидесяти лет, жена у него Агафья сорока лет бездетны. Итого в той деревни вжиле крестьянских 3 двора, людей в них мужеска и женска полу 18 человек, в том числе мужеска полу 9 человек… Тое же деревни пустые крестьянские дворы: пустого двора крестьянин Иван Михайлов умре з женою в прошлом 709 годе, а детей у него никого не осталос. Пустого двора крестьянин Стефан Афонасьев умре з женою и з детми тому пятнацтать лет. Пустого двора крестьянин Макарей Иванов умре з женою и з детми в прошлом в 701 году, а сын ево Егор холост умре на работе в Санкт Питербурхе в прошлом же 703 году. А по переписной книге 186 году (7186 = 1678 год от Р.Х.) написано в той деревни крестянских 6 дворов напротив прежней переписной книги убыло 3 двора крестьянских…» Оригинал этой переписи хранится в Москве, в Российском Государственном архиве древних актов (РГАДА, ф.1209, оп.1, д.8601, л.507-507об)

Однако в Петровские времена жизнь на Северо-Западе России оживилась. Перестали угрожать этой местности шведы, к новой строящейся столице Санкт-Петербургу потянулись люди, товары. Деревня Гладь, находящаяся на Большой Боровицкой (Боровичской) дороге, тоже начала быстро расти и в 1796 году в ней было уже 35 дворов (данные из исповедных росписей Горнешенской церкви, хранящихся в Государственном архиве Новгородской области, фонд 480, опись 1, дело 1837). В 1866 году в Глади насчитывалось 69 дворов («Новгородский сборник», выпуск IV, 1866 год, стр.16), а в 1879 году — 72 двора (Военно-топографическая карта Российской Империи, созданная под руководством Ф.Ф.Шуберта и П.А.Тучкова. 1879 год. Масштаб: 3 версты на дюйм. Ряд: IV, лист: 10)

Гладь и окрестности (Шуберт 1879)

В 1909 году деревня Гладь, находящаяся на землях Гладского сельского общества при реке Обуйке, насчитывала 131 дворовое место, где были расположены 132 жилых строения. Население деревни составляло 793 человека: 406 мужчин и 387 женщин. Ближайшее почтовое отделение находилось в 12 верстах, однако в самой деревне имелась школа и приходская церковь («Список населенных мест Новгородской губернии», выпуск 4: «Крестецкий уезд», 1909)

 

1204 просмотров всего 1 просмотров сегодня

1 075

www.privolhovie.ru

ИСТОРИЯ ДЕРЕВНИ ГЛАДЬ Чудовского района. Часть 4: топография деревни Гладь.

ТОПОГРАФИЯ ДЕРЕВНИ

яндекс-карта

Гладь всегда была самым большим населенным пунктом в ближайших окрестностях. Было в ней четыре улицы: ГорА, ПодгОрок, НикОльская и ЗарекА. Улица Горная начиналась от прихода в деревню со стороны Грузина и шла до моста через Обуйку. На ней различались Гора и Подгорок, поскольку при входе в деревню местность сначала повышалась, а потом довольно резко понижалась к реке и мосту. Сейчас эта гора сгладилась от времени, а в послевоенное время с Горы на Подгорок ребятишки зимой катались на санках, настолько крутым был склон.

с Горы на Подгорок

Вид с Горы на Подгорок. Современное фото.

От Горной отходила в правую сторону улица Никольская, на которой стояла Никольская церковь, дома церковного причта и кладбище. Эта дорожка была замощена булыжником. За деревней улица Никольская превращалась в дорогу на станцию Гряды, которая находилась от Глади в 16 километрах.

1

Гладь, улица Никольская. Дорога с Никольской улицы в сторону станции Гряды(из семейного архива В.Ф.Белановой)

От перекрестка улиц Горной и Никольской влево отходила дорога на Юршево, идущая вдоль Обуйки по ее левому берегу – так называемая «летняя дорога». Здесь же на перекрестке в советские времена располагались совхозные мастерские, в которых стояли трактора и прочая сельскохозяйственная техника. Тут же неподалеку было небольшое пожарное депо и колхозная кузница.

Улица на противоположном берегу реки, идущая от моста через Обуйку в сторону деревни Рахмыжа, сейчас называется Заречная, а раньше просто говорили «Зарека», с ударением на второе «а». Сразу за мостом влево от нее уходит еще одна дорога на Юршево, идущая вдоль правого берега Обуйки – это «зимняя дорога».

«…Это вот Горная улица называиццы, наша улица Заречная, а вот туда как в Грузино идёш, там Никольская, там церков и кладбишшо…»

Дороги в деревне были выложены плоским камнем, поэтому там никогда не было грязи, после дождя все моментально высыхало. Остатки этой мостовой видны кое-где даже сейчас. Перед войной начали выкладывать камнем и улицу Горную, хотели дотянуть шоссейную дорогу, выложенную камнем, до Грузина, но началась война. Все дороги были оканавлены, по обочинам были проложены деревянные тротуары.

11а

Гладь, улица Заречная. Конец 1950-х.Олег Степанов и Евгения Андрюнина у дома Петровых(из семейного архива Е.В.Козловой)

Улица ГОРНАЯ. До войны улица была длинная, дома стояли тесно, дом в дом. Во время войны почти все дома на Горе были разрушены и в 1940-х годах от всей улицы осталось, если смотреть со стороны Грузино, пять домов по левую руку и шесть домов по правую. Слева первым от Грузино стоял домик стариков Улановых, за ними дом Акулины Ивановны Голубевой (бабы Куши). Потом был пустой промежуток и дальше дом Веры Ивановны Рыцаревой. Потом опять большой промежуток и дворовое место Кругловых, где вместо двух домов,  сгоревших в войну: дома Ивана Алексеевича Круглова и его зятя, построили один дом. И потом уже у самой летней дороги на Юршево стоял домик Гавриловых. В 1950-х годах дома Улановых уже не было – старики умерли, а дом наследники продали на вывоз, поэтому первым стоял домик бабы Куши. Удивительная была бабушка, она всех въезжающих поила чаем, все шли к ней. Потом все так же стоял дом Веры Рыцаревой, за ней дом Марии Питерской.

По правую руку первым был дом Большухиных, огромный, двухэтажный. Дом этот сгорел в засушливый 1935 год. После войны первым остался дом Александра Ивановича Круглова, рядом с ним дом … . Потом большой промежуток и дальше еще четыре дома: Стафеевых, Венецких и два дома Сергеевых, отца и сына. В 1950-х годах эта сторона улицы выглядела так: Кругловы, Ратниковы, Сидоровы, Стафеевы, Ефимова/Синильников, Венецкие, Сергеевы, Сергеевы.

схема Глади0001

Улица НИКОЛЬСКАЯ. За домом Сергеевых вправо отходила улица Никольская. По правую руку первым на ней стоял дом Большухиных, который раньше принадлежал латышке Лизе, к сожалению, фамилии ее уже никто не помнит. Дом этот очень старой постройки, еще в конце ХХ века хозяева говорили, что ему больше 100 лет. Этот дом сохранился в войну и стоит и сейчас.

20 Дом Большухиных май1976

Гладь. Дом Большухиных на улице Никольской. 9 мая 1976 года. Фото из семейного альбома Т.Н.Кузнецовой (дев.Большухиной)

После Большухиных на этой же стороне стоял дом Александры Питерской – огромный, высокий, на 4 окна, с большой пристройкой, в которой жили Венецковы. Подниматься в него надо было по длинной высокой лестнице. За Питерскими в двухэтажном доме располагалась Гладская начальная школа. Дом этот раньше принадлежал Буйдиным. За школой в небольшом домике жила тетя Настя Грознова, сестра Александры Питерской. Тетя Настя работала уборщицей в школе. За ее домом протекал безымянный ручеек, в котором школьники бегали мыть сапоги перед уроками, чтобы не нанести грязи. Ручеек этот пересекал улицу Никольскую и впадал в Обуйку.

За ручьем стоял невысокий домик Фотькиных, потом его разобрали. В нем жили две сестры. За сестрами Фотькиными был дом Александра Васильевича Голубева, за ним дом Ратниковых, где жили дядя Саша и тетя Настя с дочерью Галей. За ними был дом Иудиных, в нем жила пожилая женщина. В начале 1950-х годов в Гладь приезжал фотограф, так вот у этого дома устроили «студию»: на стену натянули одеяло, поставили табуретку и все желающие фотографировались. Дом этот впоследствии разобрали. Последним по этой стороне улицы Никольской стоял домик Черняевых.

На левой стороне улицы Никольской, если смотреть со стороны Горы, домов в начале улицы не было. Здесь параллельно улице Никольской шла в сторону церкви «Святая дорожка», обсаженная березами. В самом начале «Святой дорожки» раньше стояли большие кирпичные ворота, которые потом разрушились и были разобраны на кирпич. По этой дорожке выходили из церкви крестным ходом, по этой дорожке шли к кладбищу похоронные процессии. Сейчас этих берез практически не осталось, все они упали от старости.

На этой же стороне улицы, напротив дома Большухиных, находилась раньше церковно-приходская школа, но в войну здание сгорело и от него остался только фундамент. Чуть дальше стояла Никольская церковь, которая тоже не пережила войну. От нее остался только фундамент из больших камней, причем камни были не валуны, а громадные тесаные плиты, высотой и шириной около метра, длиной метра полтора-два. Это место потом поросло кустарником, а сейчас уже и настоящим лесом. Здесь же, рядом с церковью, стоял и дом священника, который после войны использовали как клуб. Сейчас этот дом перевезен в другое место деревни и стоит на перекрестке Горной и Никольской улиц.

18 клуб вид сзади Гладь

За клубом. Вид на бывший дом причта, в дальнейшем клуб, со стороны реки Обуйки (фото из семейного архива А.Н.Большухина)

Дальше протекал все тот же ручей, впадающий в Обуйку и за ним стоял дом тети Пани, ее все звали «Паня-черная». Потом был дом Голубевых: Николая Ефимовича и Евгении Федоровны. Николай Ефимович был бригадиром отделения «Гладь» совхоза «Березеево», а Евгения Федоровна медиком в Гладском медпункте

17

Николай Ефимович Голубев около своего дома на улице Никольской. Фото из семейного архива В.Ф.Белановой.

За домом Голубевых располагался колодец, а за колодцем построились Мария и Михаил Щёголевы, они не гладские, а переселились из Рахмыжи и впоследствии уехали в Чудово и дом перевезли туда же.

ПОДГОРОК Если вернуться обратно на Горную и пойти дальше в сторону моста, постепенно спускаясь к реке, то по левую руку стояли дома Егоровых, Ратниковых, Мандриковых, потом за Мандриковыми построились Жигаловы, переехавшие из Рахмыжи; а по правую дома Корчагиных, Васильевых, Рыцаревых и Буйдиных.

Дом Буйдиных стоял уже около самого моста, сейчас на этом месте стоит дом местного лесопромышленника Ивана Ивановича. В 1950-е годы дом Буйдиных был единственным в деревне двухэтажным, а раньше таких домов в деревне было несколько – у Большухиных дом, у Буйдиных два дома. Буйдины были родственниками вишерским стеклопромышленникам Курженковым (по некоторым слухам, держали спичечную фабрику в Грузине – маловероятно, но м.б. работали там  управленцами?). В послевоенные годы на первом этаже этого дома располагался магазин и колхозная кладовая, на втором этаже правление колхоза, где сидел председатель Герасимов и бухгалтеры, а потом тут был сельсовет(?).

Гладь (1а)

Группа гладских жителей расположилась около дома Буйдиных, за ним виден дом Косовых на Заречной стороне. Фото 1950-х годов из семейного альбома Е.В.Козловой (дев.Андрюниной)

ЗАРЕКА За рекой располагалась улица Заречная. Домов на ней раньше было намного больше, чем сейчас и стояли они намного теснее. Когда деревня стала умирать, много домов вывезли в Чудово, Оскуй, Грузино.

По правую руку первым на улице, прямо у реки стоял дом Кудрявцевых, потом он перешел к Косовым. Раньше Косовы жили «на Посёлке», это километра два от деревни, на торфоразработках и работали лесниками. Вера Косова хорошо шила, у нее была швейная машинка, поэтому даже из Глади к ним на поселок ходили шить одежду. У них были дети Валентина, Николай и Надя.

За домом Косовых было небольшое пространство и дорога, уходящая в поля. Следующим был дом Малюхиных?/Ратниковых?, затем Егоровых(?), Аршиновых, Черняевых, Кузнецовых. Там жили дядя Ваня и тетя Лида Кузнецовы, у них была дочь Валентина, сын Саша и дочь Марина, самая младшая.

За этим домом был дом Петрухиных(?)Петуховых(?)Петуновых(?). Там жила баба Рая, она была удивительная ягодница, ягод собирала больше всех в деревне. За эту скорость ее называли «Семирукое чудовище». Все деревенские ходили за ягодами, но таких урожайных мест, как она, никто не знал.

Потом шел дом Петровых, его строил еще Иван Михайлович Петров. Изначально крыша у этого дома была соломенной. И еще один дом Петровых(?)Ратниковых(?).

Гладь (3)

Ребятишки с улицы Заречной. Слева вдали виден дом Андрюниных, справа частично виден дом Петровых, за ним дом других Петровых. Фото из семейного альбома Е.В.Козловой (Андрюниной)

За этими двумя домами был большой загон для овец, а за загоном дом Гавриловых и за ними дом Фокеевых?Кульман?

Гладь (9а)

Слева Владислав Андрюнин, справа Леонид Гаврилов. Фото около дома тети Мани Стафеевой. Фотография из семейного альбома Е.В.Козловой (дев.Андрюниной).

 

Если снова вернуться к мосту и начать рассказывать про левую сторону улицы Заречной, то первым от моста стоял дом Питерских, в нем жила тетя Нюша с сыном. За ним стоял дом Михайловых, дальше в следующем доме был медпункт, сельсовет и библиотека, все сразу в одном доме. За медпунктом шли дома: Горячевых, Кондратьевых, Гавриловых, Михайловых, Петровых, Артемьевых, Румянцевых(?), Королевых(?), Носовых(?), Ямщиковых, Мироновых. Дом дедушки Мирона располагался напротив первого дома Петровых. После дома Мироновых было небольшое пространство (сейчас на нем построен небольшой дом Ларисы Петровой) и уже за ним стоял дом Андрюниных, за ним дом Лукиных, Абросимовых?/Фокеевых? и последний дом Питерских?/Стафеевых?

PS Вопросительные знаки поставлены там, где разные люди дали разные сведения. Если Вы можете уточнить эти моменты, автор будет благодарен за любую информацию о деревне, расположении домов и т.д. Связаться можно через электронную почту [email protected] или через профиль в ВК: https://vk.com/id102452407

1541 просмотров всего 3 просмотров сегодня

1 353

www.privolhovie.ru

ИСТОРИЯ ДЕРЕВНИ ГЛАДЬ Чудовского района. Часть 5: Микротопонимика окрестностей д.Гладь.

ТОПОГРАФИЯ ОКРЕСТНОСТЕЙ

Сейчас расположение любого населенного пункта можно указать с точностью до метра несколькими цифрами координат геолокации. В старину же «привязка» происходила в основном  по естественным ориентирам — рекам и дорогам. В прошлом веке село Гладь располагалось на перекрестке двух дорог: одна со станции Гряды в село Дерева вдоль берега речки Обуйки, другая из села Грузина в Боровичи. Последняя называлась Большая БоровИцкая дорога и использовалась намного активнее, поскольку являлась почтовым трактом.

Гладь карта

В настоящее время Боровицкая дорога представляет собой трассу, которую не могут преодолеть целиком даже подготовленные джипы и квадроциклы. А ведь совсем недавно из Глади до Боровичей на лошади добирались за день: «…Мама с папой утром затемно выезжали и к вечеру уже в Боровичах были…» — говорили нам гладские старожилы. Сегодня самые лучшие участки этой дороги за Гладью выглядят так:

Старая Боровицкая дорога в наши дни

Источник фото: http://www.ethnonet.ru/turizm/arakcheevskij-trakt/

А худшие так:

Аракчеевский тракт1

Аракчеевский тракт4

Источник: http://open-terra.ru/exp/arakcheev.html

Боровицкая дорога построена не так давно, всего лишь во времена графа Аракчеева и, как подтверждают старые карты, наиболее древней является дорога из села Горнешно до села Дерева. На плане Генерального межевания 1781 года обозначена только эта дорога, идущая вдоль реки Обуйки:

ПГМ Гладь-Юршево

Сейчас участок этой дороги от Глади до Юршева называется «Летняя дорога», в отличии от «Зимней дороги» в Юршево, которая идет параллельно Обуйке по противоположному берегу. По «летней» дороге ходили пешком – она пересекала р.Обуйку и нужно было перебираться на другой берег. Начиналась эта дорога в Глади на Горе. Посредине, между Юршево и Гладью, была громадная песчаная сопка, где ребятишки собирали землянику, а зимой катались с этой сопки. «У нас сопка была така высока! Как вот в Юршево идешь (из Глади), на правой руки была сопка, туда ищщо ходили за гверстой[3] для хозяйства. И вот мы на эту сопку: «Девчонки, давайти не пойдем сёдни в школу», и оттуда сверьху на задницах да на портфелях и едишь внис. По гверсты-то так хорошо портфели едут! Прокатаемса целый день на этой сопки и обратно идем, как бутто в школи были…»[4] По «зимней» дороге ездили на санях – здесь не приходилось форсировать Обуйку, поскольку Юршево стоит на ее правом берегу. Зимняя  дорога начиналась от Заречной улицы, из проулка около избы-медпункта и шла дальше в сторону Юршево через Звонарёво поле.

Второй участок старинной дороги начинался с улицы Никольской и шел до станции Гряды. Этой же дорогой ходили на хутор, который  назывался «Прохоновский хутор», поскольку лежал он близ озера Прохоновское и д.Прохоново. По этой дороге много было приметных мест. Сначала, прямо за деревней, были крутые горки, называемые «КрУтеньки». Сюда гладские ребятишки бегали кататься на санках. За горками лежало поле с аналогичным названием. Тут сажали лен и картофель.

После Крутенек дорога пересекала глубокий овраг, в котором тек безымянный ручей. Дорога шла по мосту, который так и назывался: «Высокий мост». «…Вот тут Высокий Мост, тут страшно даже было, такой глубокий рУчей. Когда на тракторе переижжяишь, дак страшно. Нас даже сгоняли с трактора, што высокий очень мост…»[5]

7 ник ефим голубев идет на сенокос

Жители Глади возвращаются с сенокоса. Дорога на Гряды. Фото сделано со стороны улицы Никольской в сторону Гряд. За спиной у женщин глубокий овраг, через который перекинут Высокий Мост. На фото Николай Ефимович Голубев,  неизвестные женщины и мальчик. 1963 год. (Из семейного архива В.Ф.Белановой, дев.Голубевой)

Километра через три за Высоким мостом дорога переходила на другой, правый, берег Обуйки. В этом месте был устроен невысокий мосток, а место называлось «Переезд». Еще через два-три километра дорога проходила по Долгому мосту, проходила мимо хутора Прохоновского, расположенного у Прохоновского озера, и через деревню Прохоново уходила в сторону станции Гряды.

Стафеева на Обуйке

Валентина Ивановна Стафеева возвращается со станции Гряды в Гладь. Мостик на «Переезде» через речку Обую (из семейного архива В.И.Стафеевой, дев.Лукиной)

Боровицкая дорога в сторону Боровичей выходила из Глади с Заречной улицы, или просто ЗарекИ, как ее называли гладские жители. Через километр дорога выныривала из леса в поля, это место так и называлось: «Просвет». Старики вспоминали, что до войны деревня тянулась почти на два километра и дома стояли до самого Просвета.

В другую сторону Боровицкая дорога уходила на Грузино. Начиналась она с улицы Горной, или просто «с Горы». После выхода из деревни дорога эта делала небольшой изгиб, который назывался «Кривое Колено». За Кривым Коленом примерно через километр справа от дороги было небольшое возвышение и довольно большой камень. Это место называлось «Первый гОроб». Еще километров через пять был «Второй гОроб». Здесь, на Втором Горобе, примерно на половине дороги между Гладью и Грузино (от Глади до Грузина 12 километров) всегда стояла скамеечка. Последнюю скамеечку делал Евгений Иванович Петров – это было уже не один десяток лет назад, но ее до сих пор подновляют, подкрашивают. У всех местных жителей принято на этом месте останавливаться, отдыхать, перекусывать, общаться. «…Даже сейчас, когда у всех есть машины и можно проехать эти 12 километров без остановки, традиция соблюдается. Если машина промчалась мимо скамеечки – мы сразу знаем, что это дачники, не местные…»[6].

21б На скамеечке 1987

21в На скамеечке 1987

Отдых на «Скамеечке» (из семейного архива Т.Н.Кузнецовой, де.Большухиной)

Дальше за скамеечкой и Вторым Горобом дорога сначала понижалась, затем выходила на небольшую высотку, с корой уже была видна отворотка дороги на д.Переход. Это место сейчас называют «Фарфористские дачи», во время войны называли «высота Большевик», а народное название этого места «КругИ».

13 Дорога в Гладь (Круги) 1976

Дорога из Глади в Грузино. Местность «Круги». Май 1976 года (из семейного архива Т.Н.Кузнецовой, дев.Большухиной). 

До войны дороги в окрестностях Глади были песчаные, но очень плотно укатанные. Часть дороги в сторону Грузино даже начали мостить камнем, но война помешала. «…До Грузина ходили как по асфальту, така была дорога плотненька, чистинька. А как трактора завелис, так все дороги исковеркали…»[7].

Из водных ориентиров через деревню Гладь протекает речка Обуйка. «Длина Обуйки составляет около 20 верст, а исток находится в озерке Буйском».[1] Впадает Обуйка в реку Оскую близ деревень Горка и Дерева. В весеннее время речка эта была сплавной. «Ходили на сплав, не плотам сплавляли, а так. Берегом идеш и багром эты толкаиш, штоб токо не останавливалос. Залом-от наломаецца, перебёгу по бревну и уже с тово берега отпёхываю, штоб шли брёвна. Это весной, да. Пока наводнение, все ходят сплавлять лес. Зимой напилят, а весной сплавляют. Наложат свАлки у берега, со свалок накатают в рЕку, и идеш сплавляиш. Сплавляли до Оскуи, а там уже оскусски, там уже другии люди сплавляют…»[2]

В летнее же время река была маловодной, мелкой и купаться ходили на омут, расположенный ниже Глади по течению Обуйки. Омут этот называли «ГалОша». За ним располагался еще один омут, который называли «Барский омут». Но купаться в нем не любили — говорили, что кто-то в этом омуте утонул. Перед самой войной решили вырыть еще один омут, чуть дальше Галоши. Вырыли, омут наполнился водой, это дело решили отпраздновать. Всей деревней собрались на берегу, взяли еду, развели костерки. Еда в тот день осталась недоеденной: из деревни прибежал гонец с вестью, что началась война. Дальше вниз по Обуйке, почти у самого Юршева в реке был еще один омут, в котором купали лошадей. Он так и назывался «КонЕвий омут».

Помимо реки были еще и ручьи. Ручей, впадавший в Обуйку в районе гладского кладбища, был безымянным. А вот ручей, впадавший в нее же около Юршева, назывался ЖАльницкий. Назвали его так оттого, что на его берегу расположен жальник — старинное забытое кладбище, вернее погребальный холм. Оно заброшено настолько давно, что уже никто не помнит, когда там последний раз хоронили, холм использовался для рытья в нем погребов, при этом часто попадались в песке человеческие кости.

Чуть дальше к северу протекал ручей КлетИщенский, впадающий в р.Обуйку ниже д.Юршево. Севернее Глади берет в лесах исток ручей ДЕдков. «…Мы в войну туда были убежомши от немцов, на Дедково. В шалашках там жили…» — говорили местные старожилы. Ручей этот течет с юга на север и впадает в Обуйку недалеко от ее устья.

Не менее интересны и окрестности Глади. Почти каждое поле носит свое название. Вблизи деревни есть Андрюнино поле, Звонарёво поле, Большухина нива. Дальше от деревни расположено поле ВарАва, ДернЫ, ЗАполе, ПросвЕт, Угол, УчАнное. Участки леса также издавна носили свои имена: ПотерЁба, СОроки, БревЕнник, Каменная Нива, ГенерАловы СукИ, ГрязнИк, ГнусИха.

Некоторые названия являются совсем недавними. Любой гладской житель вспомнит, кто такие Андрюнины и Большухины, старожилы помнят и семью Звонарёвых. Генераловы – семья из Рахмыжи. Какие-то названия нам легко понять – например, на участке леса, называемом БревЕнник, до недавнего времени росли строевые сосны, которые издавна пилили для постройки домов и совсем недавно выпилили напрочь. Термин Кривое Колено в этих местах не единичен – например, так же называют изгиб Волхова недалеко от деревень Лезно и Водос – и обозначает он изгиб реки, дороги.

Гораздо интереснее (и гораздо древнее) названия старинные, корнями уходящие в далекую старину. Например, поле ВарАва. Из такой же старины происходят названия ДернЫ, ДерешОк и ПотерЁбы: когда-то крестьянам приходилось периодически «раздирать» и «теребить» новые участки земли взамен старых, потерявших урожайность из-за длительного использования одной культуры на одном месте.

Ключи

Отдельно хочется рассказать про место Ключи – в писцовых книгах 1583 года обнаружилась запись: «…Пустошь КЛЮЧ, пашни перелогом три четверти с третником в поле, а в дву потому ж, сена дватцать копен, три обжи. Пустошь НЕКШИНО, пашни перелогом, десять четвертей в поле, а в дву потому ж, сена семдесят копен, обжа…» Нынешние Ключи как раз находятся на дороге из Юршево в Некшино, ближе к Некшино. Так что можно предполагать, что еще раньше, чем была написана эта писцовая книга, в Ключе и в Некшино были деревни, запустевшие к моменту переписи. Некшино потом возродилось, а Ключ так и остался пустошью.

— — — — — — — — — — СЛОВАРЬ МЕСТНЫХ МИКРОТОПОНИМОВ — — — — — — — — — —(в скобки заключен звук, на который падает ударение)

АНДР(Ю)НИНО П(О)ЛЕ – поле за деревней, в Заречной части. Если идти от моста через Обуйку в сторону Рахмыжи, то оно находится прямо за домами, стоящими на правой стороне улицы.

БОЛЬШ(У)ХИНА Н(И)ВА – участок поля за старым домом Большухиных, не нынешним, а сгоревшим до войны. Он стоял самым первым по правую руку на входе в деревню со стороны Грузина.

Б(А)РСКИЙ (О)МУТ – омут ниже по течению р.Обуйки, в сторону Юршева. «…В жаркие дни ходили купаться на Галошу, это за околицей села, в сторону Юршева 1-1.5 километра. А за Галошей был Барский омут, но там купаться не любили, поговаривали, что в омуте кто-то утонул…»

БРЕВ(Е)ННИК – участок соснового леса с большими соснами, годными на брёвна, строевой древесиной. Располагался слева от дороги из Глади на Юршево, в сторону Некшина. Сейчас полностью выпилен.

ВАР(А)ВА – большое ровное поле, расположенное между Гладью и Юршево, по левую сторону от дороги Юршево – Гладь, немного в сторону Некшина. В войну на Вараве был оборудован аэродром, настолько ровным было поле.

ВТОРОЙ Г(О)РОБ – место на дороге из Глади в Грузино, примерно в 5-6 километрах от деревни. «…Второй Гороб это килОметров пять от Глади, там у нас скамеечка все время стояла…»

ВЫС(О)КИЙ МОСТ – мост на безымянном ручье, впадающем в Обуйку выше по течению относительно Глади. Назывался так потому, что для удобства передвижения под ним лодок был сделан не прямым, а горбатым и довольно высоко поднят был над водой. «…Вот тут Высокий Мост, тут страшно даже было, такой глубокий рУчей. Когда на тракторе переижжяишь, дак страшно. Нас даже сгоняли с трактора, што высокий очень мост…»

Г(А)ВАНЬ – Гаваней было две, Первая Гавань и Вторая Гавань (так обозначено на картах). Местные жители говорили Большая Гавань, Маленькая Гавань. «…Это вот как идёш в Рохмыжу, мимо Гаваней этых и идёш. Туда за клюквой ходили, в эты Гавани, это болото…»

ГАЛ(О)ША – глубокий омут ниже по течению Обуйки, в сторону Юршева, недалеко от деревни. Излюбленное место купания всех гладских ребятишек. «…Летом не, летом речка мелкая. Мы ходили на омут туда, к Юршову, круглый такой омут – вот речка, и омут. Голоша ево называли…»

ГЕНЕР(А)ЛОВЫ СУК(И) – это участок леса ближе к Рахмыже, где проживала семья Генераловых. В Генераловы Суки ходили за ягодами.

ГНУС(И)ХА – местность около дороги в Грузино, справа от дороги у Кривого Колена.

ГРЯЗН(И)К – болото слева от дороги на Грузино.

Д(Е)ДКОВ ручей – впадает в р.Обуйку недалеко от ее устья, исток находится южнее, ближе к Глади. «…Мы в войну туда на Дедково были все убежомши, шалашки наделаныи и сидели там в шалашках…»

ДЕРН(Ы) – поле, расположено между Юршево и Некшино. «…Потом Дерны – это туда к Юршову, к Некшину полё, 4 гектара. Там земля хвешш[8], лён сеяли там и картошку…»

Д(О)ЛГИЙ МОСТ – мост выше по течению Обуйки на дороге из Глади в Гряды, довольно далеко от Глади, порядка 4-5 километров.

Ж(А)ЛЬНИЦКОЙ ручей – протекает между Гладью и Юршево, практически на окраине Юршево. «…Это у самово Юршева, на правой руке. Это почему он Жальницкий называиццы – там кладбищщо было наверьху… Там место писсяное, песок и там были погреба сделаны. Бывало, скажут: «Идите к Жальницкому ручью, в погреба картошку перебирать», там перебирали картошку-семЯнку колхозную. Кладбищщо старинное, там и кости вырывали…»

ЗАВОЛ(О)ЦКОЕ – за грибами ходили в ЗаволОцкое. «Это далеко туда, к Деревам, там такии поляны…»

З(А)ПОЛЕ, З(А)ПОЛЬЕ – угодья в 6-7 километрах от Глади, летом туда отгоняли пастись деревенское стадо. «…А Заполе это туда за Переезд, это в сторону Гряд…»

ЗВОНАР(Ё)ВО П(О)ЛЕ – поле за деревней, в Заречной части, на Зимней дороге в Юршево. «…Вот где медпунт был, между им и Михайловыми дорога, это зимняя дорога в Юршово, вот там Звонарёво поле, там лён сеяли, потом картошку, капусту. Нас ешшо гоняли капусту поливать, когда колхос был…» «Звонарёво поле по левую руку, как в Рахмыжу идти…»

З(И)МНЯЯ ДОРОГА — дорога от Глади в Юршево, идущая по правому берегу р.Обуйки параллельно старинному тракту, проходящему по левому берегу реки.

К(А)МЕННАЯ Н(И)ВА – место в лесу, расположенное недалеко от Юршева. Названо так из-за больших камней, которых там довольно много. На «Каменную ниву» ходили справлять маевки: «Вот спустисся к речки от Юршева, возле речки налево и в гору. Там камни и такой громадной камень стоит, большой такой, громанной… там маёвку справляли, костерок жгли, иички варили».

К(А)РТЫ – местность в лесу близ Глади, в месте бывших торфоразработок. После добычи торфа в болоте остались прямоугольные ямы, постепенно заполняющиеся водой. Ямы эти назывались «картами», а потом и вся окружающая местность стала называться «Карты». Гладские жители часто ходили «на Карты» за голубикой, которой было много именно в этих местах.

КЛЕТ(И)ЩЕНСКОЙ ручей – достаточно далеко от Глади, за Юршевом, по дороге от Юршева к Деревам. «Это за Юршевом… пройдеш Юршево, а там ручей такой глубокий, КлетИщенской рУчей мы называли, КлетИшно. Вот туда бывало тоже за ягодам ходили. Вот перейдем этот КлетИшно-рУчей и туща ещщо к Деревам уйдем на праву руку за черникой».

КЛЮЧ(И) – через Юршево в сторону Некшина было расположено урочище «Ключи». Во время войны в Ключах стояли русские части, отбивавшиеся от немцев. «Там на Ключах в войну много военных наших стояло. Ручей там такой глубокий-глубокий, у их там окопы были сделаны. Уш немец наступал, оне всё там были, наши-то, отбивалис…»

КОН(Е)ВИЙ (О)МУТ – омут в речке Обуе, недалеко от Юршево, практически на окраине деревни. «…У нас у дома был омут, Коневий омут от и называлсы, лошадей там купали…»

КРИВ(О)Е КОЛ(Е)НО – изгиб дороги недалеко от Глади, по дороге на Грузино. «…Вот как из Глади выйдеш, дорога чуть-чуть заворачивацца, это Криво Колено…»

КРУГ(И) – урочище, расположено на дороге из Глади в Грузино. «…От как идёш в Грузино, там така горка была, вздымаисси на её и Грузино видно, и дорога на Переход ищщо тут. А вот до дороги и до горки это и называлос Круги…» «…Вот где фарфорисски дачи – это называлос Круги…»

КР(У)ГЛОЕ — самое близкое ягодное место, сразу за гладскими домами, в сторону Рахмыжи. «Когда бабушка пекла пироги, она могла нас послать за черникой, мы бежали за дом и там можно было набрать черники на пирог для большой семьи. Конечно, если надо было ведро ягод, то шли дальше в лес»

КР(У)ТЕНЬКИ – горки на берегу Обуйки за улицей Никольской. На Крутеньки ребятишки ходили кататься на санках. Так же называлось близлежащее поле, на котором сажали лён и картофель.

К(У)ЛЬМАНОВ Х(У)ТОР – от Глади в сторону Некшина. На хутор Кульманов можно было попасть из Глади через поле Вараву либо с дороги Гладь-Юршево у сопки свернуть в сторону Некшина и через лес Бревенник пройти напрямую. «…Это Кульманихин хутор, это к Некшину когда идёш. И с Юршова туда ходили, и с Юршовской дороги – от сопки через Бревенник, и напрямую с Глади через Вараву…»

Л(Е)ТНЯЯ ДОРОГА — дорога из Глади в Юршево, пролегающая по левому берегу р.Обуйки. Самая старая дорога в окрестностях (отмечена на картах Генерального межевания 1781 года, соединяла село Дерева и село Горнешно).

ОКС(Ё)НОВЩИНА – место в лесу за Юршевом, в сторону Дерёв. «Дядя Петя Никитин был в Юршови председателем… дак вот он похоронен за Юршовом, на Оксёновшшыны, это тут недалеко за Юршовом, там и бани по берегу, и всё. Это он так попросил, похоронити меня на Оксёновшшыны, он один так там и лежит…»

ОСТРОВ(А) – болото в сторону Юршева.

П(А)ШИН ДЕРЕШ(О)К – луговина практически в пределах деревни, в проулке между домами на Заречной улице. На Пашином Дерешке всегда стояли «Гигантские шаги», здесь собиралась молодёжь и ребятишки.

ПЕРВЫЙ Г(О)РОБ – по дороге из Глади в Грузино, примерно в двух километрах от деревни. «…Как с Глади выйдёш, вот так дорога чуть-чуть заворачивацца, это Криво Колено, потом километр пройдёш или полтора – тут Посёлок был, он нынче пропал. А потом вот камень был у дороги – это вот Первый Гороб…»

ПЕРЕ(Е)ЗД – место на дороге из Глади в Гряды, примерно между Высоким и Долгим мостами. «…Там речка вот так переходит, дорогу перегораживает и мостик зделаный, это на три килОметра дальше, чем Высокий Мост…»

ПОТЕР(Ё)БЫ – место в лесу, в 6 километрах от Глади, примерно между Рахмыжей и Грядами. От Рахмыжи в Потерёбы шла большая просека. В войну в Потерёбах  пряталась часть местных жителей, ушедших из деревни, захваченной немцами. Сейчас этот участок леса выпилен.

ПРОСВ(Е)Т – за Просвет ходили за ягодами, а сам Просвет – это большое поле близ дороги из Глади на Рахмыжу: «…вот идешь, там все лес и лес, а потом леса нет и поле, как просвет такой, а потом опять лес. Вот это поле и называлось Просвет. На нем обычно колхоз картофель сажал…» Старики говорят, что до войны деревня тянулась до самого Просвета.

ПРОХ(О)НОВСКИЙ Х(У)ТОР – находился между Гладью и Грядами. Официальное название «Хутор на Обуе» или «Хутор Обуя». По архивным данным 1924 года, там проживало 7 семей (см.приложения). «…Этот хутор туда, в сторону Заполя, к Прохоновскому озеру как итти…»

Хутор Обуя

СВЯТ(А)Я ДОР(О)ЖКА – аллея, ведущая с Подгорка к церкви, шла параллельно улице Никольской.

С(О)РОКИ  место в лесу. В войну в Сороках скрывались партизаны. Расположено в лесном массиве между д.Гладь и ст.Гряды.

СТ(А)РЫЙ ПОС(Ё)ЛОК – урочище на месте бывшего поселка, в котором жили рабочие с торфоразработок.

(У)ГОЛ — если идти в сторону Дерёв, за Юршевом было место, называемое «Угол». «В углу» называицца, там поля, покосы. Вот как идёш в Дерева, за Юршевом сразу направо – вот и называицца «Угол», там родничок тожо был… там в стороне угол какой-ты, в стороне у леса, потому и «Угол»

УЧ(А)ННОЕ – поле в нескольких километрах от Глади, на дороге в Гряды, с правой стороны дороги.

Учанное

[1] Новгородский сборник, выпуск IV, 1866 год, стр.17

[2] Петрова М.Д. Интервью, д.Гладь, 2014 год.

[3] Гверста, хверста – песок. Это диалектное слово, характерное для новгородского говора, отсюда же названия оз.Гверстянец, пустоши Хверстянька и других подобных названий.

[4] Петрова М.Д. Интервью, д.Гладь, 2014 год.

[5] Петрова М.Д. Интервью, д.Гладь, 2014 год.

[6] Козлова Е.А. Интервью, г.Чудово, 2016 год.

[7] Петрова М.Д. Интервью, д.Гладь, 2014 год.

[8] Правильно «хверщ», то есть «песок». Хверста, гверста – крупнозернистый песок. Хвешшаная – песчаная. Например, название пустоши «Хвещанька» происходит от слова «хверста», «песок», т.е. на современном литературном русском его аналог «Пещанька», т.е «Песчаная»

Отдельная благодарность Косовой В.И., назвавшей бОльшую часть топонимов и киришскому краеведу Павлу Самбуку за консультации по диалектным словам и этимологии названий.

 

 

561 просмотров всего 3 просмотров сегодня

490

www.privolhovie.ru

ИСТОРИЯ ДЕРЕВНИ ГЛАДЬ Чудовского района. Часть 6: Гладская начальная школа

ГЛАДСКАЯ НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

Земская народная школа открыта была в селе Гладь в 1881 году.[1] В 1894 году в метрических книгах упоминается «учитель Гладской земской школы Василий Федорович НИКИФОРОВ», в 1900 году «учительница Гладского начального народного училища София Владимировна ГЛАГОЛЕВСКАЯ», а в 1904 году она же названа «учительница Гладской земской школы». Курс обучения в земский школе составлял 3-4 года, вернее, три зимы. Именно поэтому земские школы называли зачастую «трехзимками». Ученики поступали в школу в возрасте 8-9 лет и оканчивали курс в 11-12 лет. Однако в документах Чудовского районного отдела народного образования в паспорте Гладской начальной школы значится, что «…школа существует с 1906 года…»

Основные сведенияПаспорт Гладской начальной школы

Школа, которую заканчивали гладские ребятишки 1900-1917 годов рождения, находилась на улице Никольской, рядом с церковью. После революции школу разместили в двухэтажном доме, отобранном от большой, зажиточной семьи Гавриловых. В 1930-х годах внуки Гавриловых, вместе с другими гладскими ребятишками, учились в этой школе.[2] Во время войны этот дом сгорел, от него остался только фундамент, который до сих пор немного заметен – он находится напротив старого дома Большухиных на Никольской улице.

Гладская школа 1941 год от Марии РазинойУченики 5 класса Гладской школы. В среднем ряду четвертая слева – Ия Курженкова.Начало 1941 года. Фото из личного архива Марии Разиной.

Учителя в Гладской школе периодически менялись. Например, в 1932-33 годах здесь учительствовал местный гладской уроженец, Василий Николаевич Артемьев. В 1931 году он окончил трехмесячные учительские курсы в Малой Вишере и работал в Гладской школе до армии, в 1933-35 годах отслужил срочную службу и в 1937 году снова вернулся в Гладь в качестве учителя.  Пока Артемьев служил в армии, в 1934/35 учебном году здесь начал преподавать молодой комсомолец, 24-летний Иван Петрович Пименов, закончивший в 1933 году 10-месячные учительские курсы при Чудовском РайОНО. Он преподавал во 2 и 3 классах. В первом классе с 1934 года начал преподавать Федор Иванович Ильин, 20-летний студент-заочник железнодорожного техникума. Заведующей школой в этом же 1934/35 году была назначена Клавдия Васильевна Соничева (беспартийная, 1917 года рождения, в 1935 году заочно закончила Боровичский педагогических техникум). В 1937 году пришла в Гладскую школу Екатерина Ивановна Голубева, уроженка д.Частова Маловишерского района. Это был ее первый год в школе после окончания в 1937 году Боровичского педагогического училища. [3]

Во время войны занятий в школе не было. Правобережную часть Волхова, где расположена Гладь, освободили от немцев еще зимой 1941/42 года, но вся остальная часть района, в том числе и г.Чудово, находилась в оккупации до января 1944 года, поэтому Чудовский районный отдел образования начал полноценную работу только в начале 1944 года. В Глади после войны и оккупации осталось совсем немного домов. Дом Гавриловых, в котором находилась школа до войны, сгорел. Для размещения школы был пригоден всего один дом — большой, двухэтажный, раньше принадлежавший зажиточной семье Буйдиных. Он стоял на Никольской улице, практически напротив старого дома Гавриловых и чуть наискосок от того места, где раньше была церковь.  Дом был 1877 года постройки, но еще достаточно объемист (208 кв.местров) и крепок, чтобы вместить до 60 учащихся. Отопление печное, в доме было 4 отдельных печи. Освещение даже в середине 1950-х годов было керосиновым.

Гладская школа (от Сергея Иванова)Гладская школа. 1950-1960-е годы. Фото из личного архива С.Иванова

Планировка дома была простой: сбоку вход в школу, через который ученики попадали в большие сени. Из них можно было попасть в классную комнату на первом этаже (на фото первые три окошка у забора). За стеной класса находилась вторая комната (на фото два окна в глубине палисадника) — это жилая комната учителя, довольно большая: 24 кв.метра. Из тех же сеней лестница вела на второй этаж, где планировка была идентичной: класс и жилая комната (для второго учителя или технического персонала).

план первого этажаПлан школьного здания. Паспорт школы. 1954 год. [4]

Летом 1944 года началась подготовка к новому учебному году и в Гладской школе. Обычно штат 4-х классных начальных школ состоял из двух учительниц, одна из которых выполняла в том числе и обязанности заведующей, а иногда и военного  руководителя. Приказом Чудовского РайОНО с 15 августа в Гладскую начальную школу назначены учительницами гладские уроженки Евгения Ивановна Булощикова и Лидия Андреевна Егорова. В качестве военрука временно в Гладь была переведена военрук Березеевской начальной школы Анна Васильевна Иванова, но вскоре на эту должность был назначен постоянный военрук: младший лейтенант Николай Михайлович Солдатов. Однако он проработал только до конца сентября и 26.09.1944 года его сменила в качестве военрука Раиса Васильевна Крюковская. В свою очередь, она отработала только до декабря 1944 года, после чего ее переместили на должность военрука в другую школу, а в Гладь на эту должность прислали Константина Павловича Кондратьева.

Булощикова учительПриказ о назначении Е.И.Булощиковой учительницей Гладской начальной школы.Книга приказов Чудовского РайОНО за 1944 год

 В таком составе педагоги Гладской начальной школы начали новый 1944/45 учебный год. Сразу после войны ребятишек в деревне было немного, поэтому все четыре класса учились одновременно в одном помещении на втором этаже. Например, пока 4 класс решал задачи по математике, у 3 класса было рисование, второклассники читали вслух, а первоклашки в это время выполняли задание по чистописанию. Когда ребят стало больше, заниматься стали по два класса вместе. В одну смену учились вместе 1 и 3 класс, во вторую смену 2 и 4 класс. Например, с утра учительница вела уроки у 1-го и 3-го классов одновременно, а после обеда занималась с детьми 2-го и 4-го классов.

Поскольку учителей в районе тоже было мало, то начало первого послевоенного учебного года выдалось лихорадочным: их перебрасывали из школы в школу, чтобы «заткнуть дыры» там, где не хватало педагогов. В конце октября – начале ноября 1944 года учительницу Лидию Андреевну Егорову перевели в Рахмыжскую начальную школу, а в Гладскую начальную школу пришла уроженка Глади – Кира Николаевна Буйдина, которая стала заведующей этой школой, а Е.И.Булощикова осталась на должности учительницы.

Буйдина Кира НиколаевнаКира Николаевна Буйдина. 1940 год. Из личного архива Елены Киселевой.

В августе 1945 года Киру Николаевну Буйдину перевели в Деревскую неполную среднюю школу, где в новом 1945/46 учебном году она начала преподавать естествознание и географию. Заведующей Гладской школой, соответственно, стала Евгения Ивановна Булощикова. Кроме того, в Гладскую школу прислали еще двух учительниц: Анну Ивановну Балакину и Зою Павловну Коновалову. После множественных кадровых изменений в Гладской школе стала работать Анастасия Александровна АлександрОва, которая вела уроки у всех 4-х классов. Ребятишки называли ее «А в кубе», потому, что все было на «А», и фамилия, и имя, и отчество.

9 Гладская школаУчительница Анастасия Александровна Александрова и ученики всех четырех классов Гладской школы: Римма Павлова из Юршево, Тамара Большухина, Тамара Петрова, Вера Крайнева из Юршево, Коля Руденко, Люся Голубева, Валя Сергеева, Валя Ратников, Саша Михайлов, Коля Михеев из Юршево. Середина 1950-х годов. Фото из личного архива Т.Н.Кузнецовой (дев.Большухиной)

В Гладь ходили учиться и ребята из деревни Юршево, до которой было всего около 2 километров. В 1950-х годах детей опять стало много, одного помещения стало не хватать и учеников опять разделили на две классные комнаты. Учились либо в одну смену: 1 и 3 класс на одном этаже, 2 и 4 на другом (в 1950-51 и 1951/52 году), либо в две смены: утром 1 и 3 класс, вечером 2 и 4 (в 1952/53 году).  1 сентября 1950 года в школу пришло 40 учеников: 23 из Глади и 17 из Юршево. На следующий год 31 человек: 16 из Глади и 15 из Юршево.[5] Одно время ученикам даже не хватало парт: их на всю школу было всего 15, то есть на 30 ученических мест, а учеников было на десяток больше.

Поскольку учились теперь в двух классных комнатах одновременно, потребовался и второй учитель. Так в школу снова пришла Лидия Андреевна Егорова. Она долго работала в Гладской начальной школе, потом вышла замуж в Беглово и уехала. В этой же школе позже проходила педагогическую практику еще одна уроженка Глади, Тамара Николаевна Большухина (в замужестве Кузнецова) – в 1968 году она закончила Боровичское педагогическое училище. Не местные учителя жили прямо в школе – на втором этаже слева была небольшая комнатка, где долгое время жила учительница (она же заведующая школой) А.А.Александрова.

Помимо учителей в школе была должность «технички» — технического персонала, отвечавшего за уборку, протопку печей и т.п. вещи. Техничками всегда были женщины. После войны на этой должности работала Анастасия Грознова, а года с 1957 или 1958 Мария Ивановна Голубева. Около школы был большой пришкольный участок, сад с яблонями — всего около 20 соток. Половину занимал сад, пять соток — огород и еще пять соток — опытный участок. Летом у школьников практиковалась «отработка» — каждый ученик в течение определенного времени должен был работать на пришкольном участке, полоть, поливать посаженное, ухаживать за садом.

17 Гаврилова(девКруглова МИ) и учительница Александрова

Учительница Анастасия Александровна Александрова и техничка Мария Ивановна Голубева (дев Круглова) на пришкольном огороде. 1960 год. Фото из личного архива В.Ф.Белановой (дев.Голубевой)

 Писали в 1950-х годах металлическими перьями и чернилами – на пять копеек в магазине на Горе, где торговал дядя Матюша Венецков, можно было купить два пера. Освещение в школе, как и во всей деревне, было керосиновым, пользовались керосиновыми лампами. Электрический свет не от движка, а от линии электропередач появился только в 1960-х годах.

13 парту тащат из школыВот такие парты были в Гладской школе. Фото из личного архива В.Ф.Белановой.

Поскольку школа в Глади была четырехлетней, то для продолжения обучения после 4 класса ребятишкам из Глади приходилось ходить в школу за 10 километров, в деревню Дерева. Выходили в шесть утра, чтобы к девяти успеть на уроки. При школе был интернат, поэтому большой гурьбой дети уходили из Глади в понедельник утром и возвращались домой в субботу вечером, поскольку в школе была шестидневная учебная неделя. В понедельник все несли с собой чугуночки с картошкой, котомочки с хлебом и другими припасами, которые родители выделили на неделю для пропитания. В Деревской школе была плита и женщина, которая эту плиту топила, грела ребятам принесенную ими еду. В 1960-м году в Деревской школе открыли столовую, где можно было питаться горячими завтраками за деньги, и уже не надо было носить с собой еду.

Деревская школа была семилетней, а в училища брали в основном после 8 класса. Поэтому, если кому-то из ребят хотелось продолжить образование, то 8 класс приходилось заканчивать в поселке Краснофарфорный, где была школа-восьмилетка. Расстояние от Глади до Краснофарфорного около 15 километров, поэтому гладским приходилось снимать в поселке квартирки или углы, чтобы иметь возможность закончить 8 классов. Там же, в Краснофарфорном, была и вечерняя школа. Ученики днем работали, вечером учились. Так же трудились и учителя – днем преподавали в обычной школе, потом в вечерней. Однако в 1962-63 годах Деревскую школу сделали восьмилетней и можно было закончить образование в ней, не уезжая на Фарфорист.

8 Деревская школаШестой класс Деревской школы. Весна 1958 года.Фото из личного архива Т.Н.Кузнецовой (дев.Большухиной)

 Начальная школа в Глади работала до 1971-72 года, пока советское правительство не объявило курс на уничтожение «неперспективных» деревень. В эти годы были закрыты практически все малокомплектные начальные школы Чудовского района. Прекратила свое существование и школа в деревне Гладь.

[1] НГОМЗ, НГМ КП 30053-6 (11290), фонд 14, опись 1, ед.хр.240 «Ведомости о церквях Крестецкого уезда, 1914»

[2] Воспоминания потомков Гавриловых

[3] Государственный архив Новгородской области, фонд Р-3683, опись 1, дела 112 и 113. Личные карточки учителей Чудовского района. 1938 год.

[4] и [5] Государственный архив Новгородской области, фонд Р-3683, опись 5, дело 1128. Паспорт Гладской начальной школы.

499 просмотров всего 1 просмотров сегодня

477

www.privolhovie.ru

ИСТОРИЯ ДЕРЕВНИ ГЛАДЬ Чудовского района. Часть 7: БУЙДИНЫ

В семье Буйдиных существует легенда, что когда-то давно у купца Буйдина в семье рождались только дочери. Всех он отдал замуж, а одна осталась без жениха. У купца был очень толковый работник, ему-то купец и предложил взять в жены последнюю дочку, дал за ней богатое приданое, но обязал жениха взять фамилию жены. Когда, в какие годы это было и было ли вообще, никто сейчас подтвердить не может. Но есть точные данные, которые подтверждаются документами. Вот о них и будет дальнейший рассказ.

Первым известным по документам родоначальником Буйдиных был Никифор (возможно, Никифор Николаевич). У него был сын Иван Никифорович Буйдин, родившийся около 1831 года. У потомков сохранилось церковная метрика о его рождении.

Иван Никифорович был женат дважды. Первая его супруга Дарья Ефимовна была немного старше него, 1827 года рождения. Скорее всего, была она уроженкой д.Гладь, поскольку восприемниками (крёстными) её детей часто выступает «деревни Глади крестьянская дочь Евдокия Ефимов(н)а» — скорее всего, родная её сестра. А со стороны Ивана Никифоровича часто записаны в восприёмники жители д.Луга: «крестьянский сын Михаил Никифоров(ич)», «крестьянин Никифор Николаев(ич)» Нынче деревня Луга относится к Маловишерскому району Новгородской области, от нее до Глади всего около 20 километров по прямой линии.

Луга

Причем есть такой казус: в некоторых записях эти имена встречаются рядом. Например, на свадьбе дочери Никифора Николаевича, Анны Никифоровны из д.Луга с Павлом Лукичом из д.Гладь свидетелями (тогда говорили «поручителями») со стороны невесты выступают «деревни Лугу(!) крестьяне Иван Никифоров(ич) и Михаил Никифоров(ич)». И в дальнейшем Михаил Никифорович частенько бывает крёстным у Ивана Никифоровича. По обычаям того времени восприемниками при крещении детей, поручителями при бракосочетании чаще всего выступали близкие или дальние родственники. Поэтому с большой долей вероятности можно предположить, что Иван Никифорович Буйдин родом все же был не из д.Гладь, а из д.Луга. Не он ли тот самый хороший работник, который служил у гладского купца Буйдина и взял в жены его младшую дочку, приняв от жены фамилию Буйдин?

Древо Буйдины (ноябрь 2017)

Родословное древо семьи Буйдиных от родоначальника Никифора

От первой жены у Ивана Никифоровича Буйдина родилось девять детей: Василий (1852г.р.), Григорий (1853г.р.), Евдокия (1855г.р.), Капитон (1857г.р.) Александр (1859г.р.), Екатерина (1861г.р.), Ольга (1863г.р.), Федор (1865г.р.) и еще одна Ольга (1869г.р.) В 1868 году в возрасте 15 лет от простуды умер сын Григорий. В 1871 году 18-летняя дочь Евдокия вышла замуж в село Горнешно, за 23-летнего Павла Андреевича (фамилии в метрических книгах того времени писали очень редко, поэтому о нем известно только то, что был он сыном горнешенского крестьянина Андрея Григорьевича). Дочь Екатерина умерла во младенчестве, прожив всего около года. Старшая Ольга (1863г.р.) умерла в трехлетнем возрасте.

В 1872 году, в возрасте 45 лет, умерла от чахотки Дарья Ефимовна, и Иван Никифорович, у которого остались на руках пятеро детей, женился второй раз. Его супругой стала вдова Евдокия Дмитриевна, у которой умер муж – крестьянин Ефим Дмитриевич из села Клинково. На тот момент жениху было 43 года, невесте 34.

Во втором браке у Ивана Никифоровича родилось еще четверо детей: Иван (1875г.р.), Александра (1876г.р.), Михаил (1879г.р.), Владимир (1881г.р.). У Ивана и Александры восприемниками были сын Ивана Никифоровича Александр и невестка Параскева Ивановна, жена старшего сына Василия. Восприемниками Михаила и Владимира были их сводные брат и сестра, Федор и младшая Ольга, дети Ивана Никифоровича от первой жены. Михаил умер в двухмесячном возрасте, о судьбе Александры ничего не известно, а Иван и Владимир выросли, женились, у них были дети.

Через год после второй женитьбы отца, в 1873 году, женится старший сын Ивана Никифоровича – 21-летний Василий. Замуж он взял 16-летнюю мещанскую девицу из города Крестцы, Параскеву Ивановну Еркину, дочь мещанина Ивана Петровича Еркина. Поручителями на этой свадьбе со стороны жениха были уже не деревенские родственники, а Санкт-Петербургский купеческий сын Григорий Федорович Родионов и Тверской губернии посада Погорелова мещанин Василий Гаврилович Субботин. Со стороны невесты поручителями были брат невесты, мещанский сын Григорий Иванович Еркин и крестьянин Карпиногорской волости д.Дворищи Василий Александров(ич) — видимо, тоже родственник Еркиных.

Это родство потом еще раз скажется в семье Ивана Никифоровича: в 1882 году его четвертый сын Александр берет замуж девицу из д.Дворищ, Екатерину Михайловну Поташеву, дочь крестьянина Михаила Ивановича Поташева. Поручителями на этой свадьбе выступают родственники со стороны невесты: ее брат Петр Михайлович Поташев и Тверской губернии посада Погорелова мещанин Василий Иванович Субботин. А со стороны жениха: его родной брат Василий Иванович Буйдин, к тому моменту уже ставший маловишерским купцом, и его (Василия) тесть Иван Петрович Еркин. Впоследствии у Александра Ивановича Буйдина и Екатерины Михайловны родятся сын Михаил (1884), дочь Ольга (1885), дочь Мария (1887).

Младший сын Ивана Никифоровича, Федор Иванович Буйдин, женился в январе 1885 года, взяв в жены купеческую дочку Марию Андриановну Торопину. Боровичский купец Андриан Дмитриевич Торопин к тому времени уже скончался и замуж ее выдавал брат Александр Андрианович Торопин.

Капитон Иванович Буйдин женился последним из всех братьев, хотя по старшинству он был третьим сыном из пяти. Скорее всего, причиной была его военная служба — в метрических книгах он в дальнейшем пишется как «запасной унтер-офицер». В ноябре того же 1885 года «находящийся в запасе младший вах… (возможно, вахмистр, это звание как раз соответствовало унтер-офицерскому – прим.авт.) Капитон Иванов(ич) Буйдин, православный, 28 лет» женился на 23-летней Параскеве Васильевне, дочери гладского крестьянина Василия Филиппов(ич)а Вдовина и его жены Натальи Васильевны. Поручителем со стороны невесты был ее родной брат Василий Васильевич. Если анализировать метрические книги, то тоже найдем казус: Василий Васильевич впоследствии в метрических книгах упоминается как Кузнецов. К сожалению, распространенное имя-отчество не дает 100% установить тождество Василия Васильевича Вдовина и Василия Васильевича Кузнецова, хотя такая смена фамилии в новгородских деревнях практиковалась достаточно часто (см. статью о фамилиях) и практически нет сомнений, что это один и тот же человек.

По сведениям от родственников, в семье была еще дочь Дарья Ивановна. В метриках Гладской церкви действительно фигурирует Дарья Ивановна, которая вышла замуж за Василия Васильевича Кузнецова. Записи об их браке, где указано происхождение невесты, пока не нашлось, равно как и записи о рождении Дарьи в семье Ивана Никифоровича. Но косвенные сведения вполне красноречивы: восприёмником (крёстным отцом) детей Дарьи Ивановны Кузнецовой практически всегда был Капитон Иванович Буйдин, а обычно в восприёмники приглашали близких родственников.

Капитон Иванович Буйдин и Прасковья ВасильевнаКапитон Иванович Буйдин с супругой Прасковьей Васильевной. Фото из личного архива Е.Киселевой

Еще по устным сведениям был в семье сын Алексей Иванович, но пока записей о его рождении не найдено.

Буйдин Алексей Иванович с женойАлексей Иванович Буйдин с супругой. Фото из личного архива Е.Киселевой

Современная ветвь семьи Буйдиных ведет свое происхождение от Капитона Ивановича Буйдина и Прасковьи Васильевны, в девичестве Вдовиной.  У них было как минимум 12 детей. Известные из документов и по воспоминаниям родственников: Вера (1886-1938), Николай-старший (1894-1896), Клавдия (1896-1896), Ираида (1897-1965), Николай-младший (1899-1931), Федор (1900-?), Константин (1901-1901), Василий (1902-1907), Виктор (1904-1905), Алексей (1908-1908), Мария (?-1942), Александра(1891-?). В живых остались три сестры: старшая Вера, средняя Рая (так в семье звали Ираиду), младшая Мария и брат Николай. Некоторые родственники еще смутно вспоминают Федора Капитоновича Буйдина (подтверждается записями из метрик) и Ольгу Капитоновну Буйдину (не найдено записей). Метрики говорят и о том, что жива была и Александра Капитоновна: в 1915 году она вышла замуж за Александра Петров(ич)а Лукина, сына гладского крестьянина Петра Павловича Лукина. В 1915 году у Александры и Александра Лукиных родился сын Евгений Александрович

В последние годы жизни Капитон Иванович был лесничим и были слухи, что из-за этой работы его убили. Правда это или нет, не удалось пока доискаться, но в метрических книгах Гладской церкви есть запись от 1 марта 1916 года, что «27 февраля скончался, 1 марта погребен села Глади крестьянин Капитон Иванов(ич) Буйдин, скончавшийся от рака печени в возрасте 59 лет». Записей о смерти Прасковьи Васильевны в метрических книгах не найдено – возможно, она скончалась уже после 1917 года, тогда сведения эти надо искать в архивах органов ЗАГС.

Дети Капитона Ивановича Буйдина росли в селе Гладь, в благополучной купеческой семье. У родителей был в селе магазин, кроме этого они занимались выращиванием на продажу телят, поэтому семья была зажиточной даже по меркам богатого села.

ИРАИДА (РАИСА) КАПИТОНОВНА БУЙДИНА

Ираида Островская (девБуйдина)от черноваИраида Капитоновна Буйдина. Фото из личного архива В.Чернова

«…окончила Мариинскую учительскую школу и при успешном окончании ей присвоено звание учительницы…» – такая запись сделана в ее дореволюционном дипломе. Во время революции и всеобщей анархии учителя не были востребованы, поэтому Ираида переквалифицировалась в сестру милосердия, окончив медицинские курсы.

Ираида Капитоновна БуйдинаИраида Капитоновна Буйдина. Фото из личного архива В.Чернова

В 1921 году в Ейске она вышла замуж за Владимира Островского, военного моряка морского особого отдела №3.

Владимир Островский муж Ираиды БуйдинойВладимир Островский. Фото из личного архива В.Чернова

Через год у них родилась дочка Нина. Рожать Ираида ездила в Чудово, к своей сестре Марии. Владимир Островский погиб при взрыве корабля вскоре после рождения дочери, и Ираида осталась вдовой с ребенком на руках. Когда Нина была еще маленькой, Ираида оставила ее в Чудове и уехала. В семье говорят, что Ираида ушла на фронт, воевала на Дальнем Востоке. Дочь запомнила ее только по колечку с бирюзой. Возможно, эти воспоминания связаны с событиями 1920-х годов, когда советское правительство поощряло переезд граждан на Дальний Восток, пострадавший в ходе боев Гражданской войны в 1918-1922 годах. Туда переезжали и единоличные хозяйства, туда перевозили и целыми колхозами, ехали туда и добровольцы.

Ираида Островская девБуйдинаИраида Капитоновна Островская (в девичестве Буйдина). Фото из личного архива В.Чернова

До 15 лет Нину Островскую воспитывали в семье Александра Ломанова, моряка с крейсера «Аврора», который знал по службе ее отца, Владимира Островского. Только в 1937 году, после смерти приемной матери, Нина узнала, где живет ее родная мать – к этому времени Ираида вернулась с Дальнего Востока и жила в Вышнем Волочке со вторым мужем, офицером. Детей у Ираиды больше не было.  Во время войны Ираида была военврачом, хирургом, майором медицинской службы. После войны жила в Вышнем Волочке, работала врачом. Раиса(Ираида) Капитоновна скончалась в 1965 году.

Нина Владимировна Гайдуль (дев Островская)Нина Владимировна Гайдуль (в девичестве Островская). Фото из личного архива В.Чернова

В 1937 году Нина Островская окончила Чудовскую среднюю школу и поступила в военно-морскую школу в Кронштадте. После окончания этой школы ее по распределению отправили  на Камчатку, на базу подводных лодок. Там она встретила подводника Владимира Гайдуль и вышла за него замуж. Впоследствии семья Гайдуль, уже с четырьмя детьми, переехала в Подольск. История Нины Островской рассказана в заметке, опубликованной в одной из Подольских газет.

Заметка о нине Гайдуль«Морская душа»

«Дорогая редакция! Следопыты шестого класса нашей школы разыскали в Подольске интересного человека – это Нина Владимировна Гайдуль…» Так начиналось письмо ребят из Подольской восьмилетней школы №9. И вот я в гостях у Нины Владимировны, слушаю ее рассказ. Отец Н.В.Гайдуль, моряк, погиб в Гражданскую войну. Нине было около года, когда ее удочерил моряк с крейсера «Аврора» Александр Иванович Ломанов.

— Это был удивительный человек, — говорит Нина Владимировна. – На крейсере «Аврора» он служил с 1912 года. А через год вступил в партию большевиков. С тех пор началась его активная революционная деятельность. Отец оставался на «Авроре» после исторического залпа еще пять лет.

Александр Иванович много рассказывал ей о своих друзьях с крейсера. Нина, захваченная его рассказами, с детства мечтала о флотской службе. И в 1938 году поступила в военно-морскую школу в Кронштадте. На практику ее направили во Владивосток. Отец провожал ее.

Разлучила их война. А.И.Ломанов погиб под Ленинградом в 1943 году. В первые же дни войны Нина попросилась на боевой корабль. Ее направили торпедистом в Петропавловск-Камчатский. Всю войну прослужила старшина второй статьи Нина Ломанова на флоте. Здесь встретилась с Виктором Ильичом Гайдулем, подводником. Вместе после демобилизации они приехали в Подольск.

Четырех детей вырастили он. Глядя на Нину Владимировну, трудно поверить, что она уже бабушка – такая эта женщина энергичная, веселая. Их сын Евгений тоже служил моряком, только на северном флоте. В военкомате хотели направить его в танковую часть, но он заявил: «У нас в семье все моряки…» Просьбу его удовлетворили.

Сейчас коммунистка Н.В.Гайдуль на заслуженном отдыхе. В прошлом году она побывала на легендарном крейсере. Дома Нина Владимировна бережно хранит книгу об «Авроре» с надписью «Наследникам ветерана «Авроры» А.И.Ломанова на добрую память от авроровцев. Капитан первого ранга Геннадий Бартов».

А.А.Андреев. На снимках А.И.Ломанов и Н.В.Гайдуль (ее снимок сделан в 1938 году)

МАРИЯ КАПИТОНОВНА БУЙДИНА

Мария Капитоновна Курочкина (Буйдина) с мужем Анатолием КурочкинымМария Капитоновна Курочкина (в девичестве Буйдина) с мужем Анатолием Курочкиным.Из личного архива В.Чернова

Мария Капитоновна вышла замуж за Анатолия Курочкина, он был родом из Ленинградской области. У них родились дочери Кира и Женя. Сначала Курочкины жили в Чудово, а потом Анатолия назначили директором завода в Днепропетровске, на Украине. В 1942 году, когда Днепропетровск был захвачен, предатели выдали, что Анатолий и Мария – коммунисты. Неизвестно, как спаслись дети, но родителей расстреляли в общем противотанковом рву вместе с десятками других мирных жителей. Анатолий был еще жив, а Мария умерла сразу. Ров этот находится в Днепропетровске на нынешней улице Янгеля. Здесь за время оккупации расстреляли больше 20 тысяч днепропетровцев. Захоронение нашли в 2012 году во время подготовки к Евро-12 стадиона «Интер» на улице Янгеля. Останки перезахоронили 22 июня 2012 года рядом с мемориалом, установленным еще в советские времена.

Днепропетровск улица Янгеля

ВЕРА КАПИТОНОВНА БУЙДИНА

Вышла замуж в село Клинково, за местного кузнеца из зажиточной семьи КлинкОвских – Ивана Васильевича Клинковского. У их родилось 10 детей. Имя первого ребенка неизвестно, потом были близнецы Петр и Павел, умершие в возрасте около 2-х лет, сын Александр – трагически погиб под скатившимися бревнами, потом Евгения, Владимир, Антонина, Татьяна, Иван, Мария.

В 1931 году, не смотря на наличие такого количества детей, кузнеца Клинковского раскулачили и вместе с семьей выслали в Красноярский край, в Шипилинск. Пристанищем семьи стала изба, в которой по углам, разгороженным занавесками, ютились еще три семьи. Случайно избежала ссылки только старшая дочь Женя – она к тому времени уже работала в Ленинграде и ее успели предупредить, чтобы не возвращалась в село. Жители Клинково написали прошение «всесоюзному старосте» Калинину с просьбой вернуть в село кузнеца Клинковского. Женя с еще одной родственницей смогла попасть на прием к Калинину, и через пару месяцев пришло разрешение вернуть семью Клинковских из ссылки.

Однако этой драгоценной бумагой не пришлось воспользоваться. Вскоре в Клинково пришло письмо, в котором сообщалось, что в Красноярске произошла трагедия. Иван Васильевич обладал богатырской силой – однажды встретился в лесу с медведем и сумел выйти победителем, медведь только помял его, оставив на память шрамы. Но работая на фабрике в Красноярске, в сентябре 1931 года кузнец Клинковский при установке громадного 300-килограммового вала получил смертельную травму, от которой скончался спустя 3 недели. Он еще успел дождаться приехавшую из Ленинграда старшую дочь Женю. Не выдержав всех тягот, в апреле 1937 года умерла и Вера Капитоновна. Младшие дети осталилсь на попечении старшей сестры Евгении Ивановны.

klinkovsky_drevoГенеалогическое древо Клинковских. Из воспоминаний Т.Клинковской

Мужественная Евгения осталась в Шипилинске, вырастила всех пятерых ребятишек. Владимир стал морским офицером, прошел всю войну, был не один раз ранен. На обломках корабля его спас ординарец. Семья получила похоронку, но он выжил. Иван в 18 лет ушел добровольцем на фронт, его часть попала в окружение, спастись удалось чудом, но он заработал инвалидность и его комиссовали. Татьяна всю войну была на фронте. Мария была юна, но работала для фронта как взрослая.

НИКОЛАЙ КАПИТОНОВИЧ БУЙДИН

Остался единственным сыном в семье купца Буйдина. В 1921 году он женился на 19-летней Елене Федоровне Гавриловой (24.07.1902), тоже уроженке села Гладь. У них было трое детей: Кира (1924 г.р.), Мстислав (1926 г.р.), Градислава (1929 г.р.)

Буйдины Елена и НиколайНиколай Капитонович Буйдин с супругой Еленой Федоровной, в девичестве Гавриловой.Из личного архива Е.Киселевой

 Еще до революции Николай Капитонович получил в Петербурге высшее образование, был инженером-механиком, содержал всю семью. Некоторое время семья Николая жила в Глади – возможно, в это время он работал на фарфоровом заводе. Потом они жили в Петербурге, а после переехали в Саратовскую губернию, в г.Вольск, где Николай Капитонович работал механиком на цементном заводе

FOTO_11Николай Капитонович с супругой Еленой Федоровной и старшими детьми Мстиславом и Кирой.Из личного архива Е.Киселевой

Вместе с семьей Николая уехала в Вольск и его мать Прасковья Васильевна. Николай Капитонович умер в 1931 году совсем молодым, и Елена Федоровна в 29 лет осталась вдовой с тремя детьми на руках. Образования она не имела, жить стало очень трудно, поэтому после смерти мужа она с детьми вернулась в Гладь.

БуйдиныСзади стоит Елена Федоровна Буйдина (дев.Гаврилова), на руках у нее младшая дочь Градислава. Сидят: слева Прасковья Васильевна Буйдина (свекровь Елены Федоровны), Мстислав (старший сын Елены Федоровны), Кира (средняя дочь Елены Федоровны) и Евдокия Алексеевна Гаврилова (мать Елены Федоровны). Из личного архива Е.Киселевой

Дерева 1940 г.Елена Федоровна Буйдина с детьми Мстиславом, Кирой (старшая дочь) и Градиславой (младшая дочь). 1940 год. Фото сделано у родственников в деревне Дерева. Из личного архива Е.Киселевой.

Кира закончила учительский техникум, стала учителем начальных классов, всю жизнь преподавала. Была сначала учительницей начальных классов в Гладской начальной школе, потом перешла в Деревскую школу и стала преподавателем естественных наук. Вышла замуж за офицера, уехала в Донецк. У них трое детей – Галина, Николай и Тамара.

аЗа гармонистом стоит в белой рубахе Мстислав Николаевич Буйдин. Из личного архива Е.Киселевой.

26 мая 1942 года 17-летний Мстислав ушел добровольцем на фронт. Судя по тому, на сколько отличается его дата рождения в армейских документах от реальной даты, он прибавил себе два года, сказавшись 19-летним.

Мстислав БуйдинМстислав Николаевич Буйдин. Фото с сайта www.polkmoskva.ru

Сначала Мстислав был минометчиком, потом выучился и стал лейтенантом.  Воевал в 19-м гвардейском стрелковом сталинском сибирском корпусе, был командиром огневого взвода батареи 76мм пушек (по другим источникам командир взвода 120мм минометов) 257 гвардейского стрелкового полка 65 гвардейской стрелковой Рижской дивизии. 5 августа 1944 года был ранен. Во время наступательных боев с 19 по 23 марта 1945 года в районе дер. Салдусского района Латвийской ССР взвод под командованием гвардии лейтенанта Буйдина в исключительно трудных условиях лесисто-болотистой местности, преодолевая препятствия, постоянно сопровождая огнем пехоту, успешно выполнял поставленную боевую задачу.

Буйдин Мстислав награждение орденом (1)Наградной лист лейтенанта Мстислава Николаевича Буйдина.

23 марта при отражении одной из контратак пехоты и танков противника в 400 метрах юго-восточнее дер.Турки  молодой лейтенант был смертельно ранен. 2 апреля 1945 года за мужество и отвагу, проявленную в боях, посмертно награжден орденом «Отечественной войны» II степени.

Орден Отечественной войны

Елена Федоровна Буйдина (дев.Гаврилова) всю жизнь прожила с семьей младшей дочери Градиславы, воспитывала внуков.

Градислава Николаевна БуйдинаГрадислава Николаевна Буйдина. Из личного архива Е.Киселевой.

пенсионное елены федоровны буйдинойПенсионное удостоверение Елены Федоровны Буйдиной. Из личного архива Е.Киселевой.

ДРУГИЕ БУЙДИНЫ

В семье есть смутные воспоминания о Федоре Капитоновиче Буйдине, что был он бездетным, жил в Чудово и «работал в церкви». Среди основного причта Чудовской Казанской церкви Федор Буйдин не значится, но возможно он был просто служкой или церковным сторожем?

Так же неопределенно вспоминают об Ольге Капитоновне Буйдиной и ее дочери Зое Александровне. По сведениям от родственников, Зоя Александровна проживала в Малой Вишере.

Из интернет-источников удалось узнать о купеческой жене Евдокии Родионовой (урожденной Буйдиной), которая привлекалась к дознанию в 1876 году по обвинению в хранении и передаче запрещенной книги «По поводу самарского голода», которую она получила от крестьянина с.Горнешно Василия Смирнова. Евдокия подходящего возраста в семье Буйдиных только одна – это дочь Ивана Никифоровича Буйдина, вышедшая замуж за не указанного по фамилии Павла Андреева, как раз из села Горнешно. Возможно, Павел и был Родионовым. Интересно, что в этом обвинительном деле названа еще и  «сестра Евдокии – Мария, мещанская дочь, урожденная Кораблева, проживающая в доме отца в с.Гладь».  Мария, скорее всего, была не родной, а двоюродной сестрой Евдокии, иначе не объяснить их разные девичьи фамилии.

Немного сведений есть о Владимире Ивановиче Буйдине, сыне Ивана Никифоровича от второй жены Евдокии Дмитриевны. В 1904 году он упоминается в метриках как «крестьянский сын», а в 1908 году уже как «запасной унтер-офицер 93-го пехотного Иркутского полка». Он женился на Варваре Николаевне Болтушкиной из села Чудово, в 1909 году у них родилась дочь Евгения.

У брата Владимира – Ивана Ивановича Буйдина, так же рожденного от второго брака Ивана Никифоровича с Евдокией Дмитриевной – была жена Пелагея Ивановна и как минимум трое детей: Александр (1904г.р.), Екатерина (1905г.р.) и Вера (1907г.р.)

Упоминается в документах «крестьянская жена Татьяна Николаев(н)а Буйдина», то есть фамилия ее приобретена в браке. Но, к сожалению, не удалось выяснить, за кем именно из Буйдиных она была замужем, откуда она сама родом, когда состоялся брак.

492 просмотров всего 2 просмотров сегодня

544

www.privolhovie.ru

Жизнеописание И.И.Вишневского — последнего священнослужителя Никольской церкви д.Гладь Чудовского района Новгородской области

Оригинал записи расположен на сайте  http://uistoka.ru/157137/jiteli

Материал подготовил Николай Шварев – внучатый племянник Вишневского И. И. (родной внук Вишневской Елизаветы Ивановны), 2015 г.  E-mail: [email protected]

Краткое жизнеописание И.И.Вишневского впервые было помещено на сайте «У истока» в 2015 году и затем опубликовано в журнале «Чудовский краевед» №11 2016 г. Спасибо местным жителям деревни Гладь и краеведам Чудова, от них в последнее время стали известны дополнительные сведения, которые существенно уточнили биографию Ивана Ивановича.

Теперь доподлинно известно, что священник этой церкви Ферапонт Иванович Новгородский был арестован и расстрелян 4 октября 1937 г. В том же 1937 г. был арестован и расстрелян прихожанин Никольской церкви Никитин-Малой Андрей Никитич. Их имена увековечены в мемориале репрессированным священнослужителям Чудовского района, созданном в ограде действующей Казанской церкви Чудова в 2013 г. [1]

Скорее всего, Вишневский Иван Иванович служил и продолжал служить в Никольской церкви в младшем церковном чине псаломщика, либо дьякона-псаломщика. Он не попал под репрессии 1937 г. и остался жить в деревне Гладь и после закрытия Никольской церкви государством в 1939 году.

Родился Иван Иванович Вишневский в 1880 году в Новгороде, на архиерейском подворье, в семье мелкого чиновника Вишневского Ивана Дмитриевича – регистратора Новгородской Духовной Консистории. Мать его Агриппина Иванова происходила из крепостных дворовых людей Новгородского архиерея, поэтому семья родителей и жила на архиерейском подворье, в домике на островке на берегу Волхова у подножья Новгородского кремля рядом с мостом. За прошедшее с тех пор столетие островок исчез, теперь его можно увидеть только на старинных дореволюционных фотографиях.

священник Вишневский из Глади - родился на Архиерейское подворье

Рис. 1. Скопление одноэтажных домиков, среди которых был один двухэтажный, в виде замкнутого каре у стены кремля – это и есть архиерейское подворье, где в 1880 году родился Иван Вишневский.

Здесь на островке и прошло детство Вани. У него был младший брат Михаил и сестры: Зоя, Зинаида, Анна и Елизавета.

С ранних лет Иван, старший сын в семье, обучился кузнечному делу и десяток лет работал в кузнице, пока не началась русско-японская война (1904 – 1905 гг.). Иван Иванов, как называли в ту пору простых людей, был мобилизован в царскую армию, солдатом участвовал в Мукденском сражении, был ранен. Вернулся в Новгород инвалидом, работать кузнецом уже не смог и был вынужден пойти дальше по церковной линии; благо отец его, имея музыкальные способности и навык церковного пения, совмещал службу в канцелярии с должностью регента в Тихвинской военной церкви Новгорода и тем давал пример своим детям. Иван Вишневский стал самостоятельно переучиваться на псаломщика: научился петь и читать в церкви. Чтобы не быть обузой отцовской семье, поселился в дер. Кречевицы под Новгородом и несколько лет прислуживал чтецом в Хутынском монастыре.

В 1910 г. заместил покойного дьякона-псаломщика церкви дер. Гладь Богородского Василия Иванов(ич)а, при этом женился на его дочери Елизавете Васильевне и вошел в их дом. [2] С той поры Вишневский Иван Иванович служил в Никольской церкви деревни Гладь вплоть до её закрытия в 1939 г.

В его семье в деревне Гладь родилось не менее 5 детей, из которых первые двое – Александр (1913 г.р.) и Мария (1917 г.р.) умерли в детстве. До взрослого возраста дожили следующие за ними Александр (1924 г.р.), Владимир и Серафима.

В довоенные годы Иван Иванович поддерживал родственные связи со своими сёстрами: две из них – Зоя и Елизавета были выданы замуж за священнослужителей в Чудово, сестра Анна работала акушеркой в Любани. Навещал и свою мать Агриппину Ивановну, которая в те годы жила в Любани у дочери Анны.

Гладь Церковное место

Место, где стояла церковь в селе Гладь. Вдали, уже за церковным местом, виднеется крыша дома на Никольской улице. Фото 2009 г. со стороны реки Обуйки.

Летом 2009 г. во время путешествия в Гладь, автору удалось узнать некоторые подробности о последних годах жизни Вишневского Ивана Ивановича. По рассказу старой жительницы деревни Стафеевой (урожденной Лукиной) Валентины Ивановны 1928 г.р. перед войной Вишневский И. И. служил в церкви Николая Угодника. Дом, в котором жила его семья, находился на противоположной от церкви стороне реки Обуйки. С детских лет Валентина Ивановна хорошо запомнила и свою ровесницу Серафиму Вишневскую (дочь священнослужителя).

Осенью и зимой 1941 г., когда немецко-фашистские войска рвались к Тихвину, они дважды захватывали Гладь. Часть местных жителей была эвакуирована на северо-восток Новгородской области, другие не смогли или не захотели уйти. 19 декабря 1941 г. фашисты были окончательно выбиты из Глади, но деревянная церковь сгорела, когда в деревню уже вошли красноармейцы.

После окончательного освобождения Чудовского района от фашистских захватчиков многие жители деревни Гладь, оказавшиеся на временно-оккупированной территории, были высланы в Сибирь. В числе их в Томскую область была выслана и семья Вишневского Ивана Ивановича. На поселении в Томской области Иван Иванович и его жена Елизавета Васильевна умерли от голода в 1946 г.

Из Книги Памяти [3] стало известно, что старший сын «Вишневский Александр Иванович, 1924 г. р., рядовой, призван Чудовским РВК, погиб 29 июня 1942 г., захоронен в д. Велья Чудовского р-на».

После войны родственные связи с потомками Ивана Ивановича оказались утеряны. Доходили не очень определенные слухи, что потомки эти живут в Пскове или Эстонии; и осталась надежда, что с помощью Интернета их удастся разыскать.

Гладь Дом священника

Дом, в котором жил последний священник села Гладь. Ранее этот дом стоял около церкви, а впоследствии был перенесен новыми владельцами на центральную улицу д.Гладь

Источники:

1. Григорьева Н. Б. Православное духовенство Чудовского района в тридцатые годы XX ка // Журнал «Чудовский краевед» № 9, 2014 г., сс. 70 – 82.

2. Васильева О. В. История деревни Гладь. Часть I: Никольская Гладская церковь, 2017  http://www.privolhovie.ru/2773

3. Книга Памяти: Российская Федерация, Новгородская область, Чудовский район, т. 14, Новгород, 1995, стр. 63.

 

1076 просмотров всего 1 просмотров сегодня

591

www.privolhovie.ru

ИСТОРИЯ ДЕРЕВНИ ГЛАДЬ Чудовского района. Часть 10: КУРЖЕНКОВЫ

Строго говоря, Курженковы не являются уроженцами Глади. Их род ведет свое начало от крестьян деревни Полищи Крестецкого уезда. Генеалогическое древо Курженковых обширно, основное место их жительства – Малая Вишера. Однако отдельные представители рода осели в том числе и в селе Гладь. Здесь, в большом двухэтажном доме поселился Иван Петрович Курженков (1869-1940) с женой Марьей Матвеевной (1876-1948), уроженкой Глади, в девичестве Кондратьевой. Видимо, именно поэтому местом жительства они выбрали Гладь – здесь была вся родня Марии Матвеевны.

О семье Ивана Петровича Курженкова сведения очень отрывочные. В метрических книгах упоминаются Александр Петрович Курженков (скорее всего, родной брат), Параскева Петровна и Мария Петровна (скорее всего, родные сестры). Чаще всего они фигурируют как крестные у детей Ивана Петровича Курженкова. Скорее всего, в Глади они не жили, а просто наезжали сюда по таким значимым семейным поводам, как крестины. Чуть больше информации о Параскеве Петровне, которая родилась около 1876 года, но, скорее всего, не в Глади, поскольку в метрических книгах нет записи о ее рождении. В 1896 году она вышла замуж за гладского крестьянина Василия Иванов(ич)а, венчание состоялось в Никольской Гладской церкви. К сожалению, фамилия жениха в этой записи не указана. Обычно после записи о венчании следуют записи о рождении детей, но либо эта пара осталась бездетной, либо они уехали из Глади, поскольку больше никаких записей о них в метрических книгах Никольской Гладской церкви не найдено. Параскеву Петровну регулярно приглашали крестной матерью к детям ее брата Ивана Петровича, о чем сохранились записи в метриках, но возможно, она просто приезжала на крестины, а проживала в другом месте.

Зато коренной уроженкой Глади была жена Ивана Петровича. Мария Матвеевна Кондратьева родилась в деревне Гладь в 1874 году, о чем есть запись в метрических книгах:  «1874 года 21 июля родилась, 21 июля крещена Мария. Родители: деревни Глади крестьянин Матвей Кондратьев(ич) и законная жена его Анастасия Никити(ч)на, оба православные. Восприемники: той же деревни Глади крестьянский сын Ефим Артемьев(ич) и крестьянская дочь девица Мария Филиппов(н)а»[1]. К сожалению, не нашлась пока запись о венчании Ивана Петровича Курженкова и Марии Матвеевны Кондратьевой, но скорее всего брак их состоялся в 1892-1893 году. Их сын Иван Иванович Курженков вспоминал, что в семье было восемь детей: три сына и пять дочерей.

Старший из сыновей, Федор Иванович Курженков, по воспоминаниям родственников, родился в Глади в 1894 году. Он стал священником в церкви Преображения Господня в деревне Оксочи Маловишерского района.

Федор Иванович Курженков. Фотография из семейного архива Марии Разиной

«…С началом «большого террора» работники НКВД в конце лета 1937 года приступили к массовой фабрикации дел «контрреволюционных организаций», и в первую очередь их внимание привлекли священнослужители. В августе 1937 года «нашелся» свидетель — священник села Висленев Остров отец А., который, вероятно под угрозой ареста, написал заявление о том, что на территории Окуловского района среди духовенства якобы имеется контрреволюционная организация, в которую входят 12 человек, и попросил вызвать его на допрос. 22 августа этот свидетель дал подробные показания об антисоветской деятельности всех священников района и рассказал, что священник Добронравов Викторин приехал на ст. Оксочи и сразу же установил контрреволюционную связь с участниками контрреволюционной группы: Курженковым Федором, Филицыным Иваном и Иномистовым Иосифом.

На основании этих показаний работники районного отделения НКВД в сентябре-октябре 1937 г. арестовали всех известных им священнослужителей (кроме отца А.) и церковных активистов. В общей сложности в Боровичскую тюрьму был помещен 31 человек, из которых стали «выбивать» признания в антисоветской деятельности. Отца Викторина допрашивали 4 раза – больше чем любого другого, проходящего по данному делу, но сломить батюшку мучителям не удалось. Он заявил, что «никаких связей по контрреволюционной работе» у него нет и о частоте встреч со священником Оксочской церкви Федором Курженковым ответил, что за семь месяцев встречался с ним всего три раза, и никаких контрреволюционных разговоров не имел.

Поняв, что сломить Добронравова им не удастся, органы следствия попытались получить показания на него у свидетелей и других обвиняемых. Отцы Федор Курженков и Иосиф Иномистов на допросах свою вину не признали и ничего о Добронравове не сказали. «Сломить» удалось лишь священника Иоанна Филицына, который 12 октября 1937 г. показал: “Мне известно, что кроме указанных мною лиц, как участников нашей контрреволюционной группы, к нашей группе еще примыкал и Добронравов Викторин Михайлович, бывший священник, был судим за контрреволюционную деятельность. Добронравов, вернувшись из лагеря в начале 1937 г., сразу установил с нами связь и вошел в нашу контрреволюционную группу. Причем непосредственную связь Добронравов имел с участником нашей контрреволюционной группы Курженковым Федором, последний неоднократно посещал Добронравова”. Еще один свидетель показал, что четыре священника и церковный староста якобы образовали в Оксочском сельсовете контрреволюционную группу и собирались в церковной сторожке, при этом Курженков совместно с Добронравовым «обрабатывали работников детдома в антисоветском религиозном духе», в результате чего несколько служащих были вовлечены в церковный хор. Свидетели показали, что контрреволюционная организация ставила перед собой следующие задачи: 1. обработка населения в контрреволюционном духе с целью подготовить население к свержению советской власти; 2. свержение советской власти и восстановление капиталистического строя…”

После таких ложных показаний свидетелей Курженкову Федору Ивановичу 15.12.1937г. предъявили обвинение в антисоветской деятельности и 28.12.1937г.он был расстрелян. От семьи Федора Ивановича органы НКВД скрыли факт расстрела. Родным было известно только то, что его сослали в ссылку, где он умер от болезни. Настоящая причина смерти и место захоронения стали известны его родным лишь в начале 2000 годов. Федор Иванович похоронен в деревне Ёгла Боровичского района. У Федора была жена Лилия, которая погибла во время Великой отечественной войны. Детей у них не было.

Второй сын, Александр Иванович Курженков, родился в селе Гладь 21 ноября 1896 года, о чем в метрических книгах Никольской церкви села Гладь есть запись: «1896 года 21 ноября родился, 22 ноября крещен Александр. Родители села Глади крестьянин Иван Петров(ич) Курженков и законная его жена Марья Матфеева, оба православные. Восприемники: того же села крестьянин Александр Петров(ич) и крестьянская девица Марья Петров(н)а». Восприемниками были дядя и тетя новорожденного Александра – родные брат и сестра  Ивана Петровича Курженкова. Александр Петрович к тому моменту уже был семейным человеком, а Мария Петровна – незамужней девицей.

Александр Иванович Курженков с женой и сыном Валерием.Фотография из семейного архива Марии Разиной

Александр Иванович стал фельдшером, жил в Большой Вишере. У них с женой был сын Валерий, который стал педагогом. Жена Валерия – Нина – тоже была учительницей. Их сын Александр Валерьевич тоже хотел пойти по стопам родителей, окончил физико-математический факультет Новгородского педагогического института, после учебы работал в Дворищенской школе. Его женой стала Ольга, по профессии тоже учитель. Однако жить на две учительские зарплаты было трудно, и Александру пришлось уйти в фирму, занимающуюся лесозаготовками. Александр Валерьевич с женой Ольгой Петровной и дочерью живут в д.Трегубово Чудовского района.

В 1901 году у Ивана Петровича и Марии Матвеевны родилась первая дочь, Александра Ивановна Курженкова: «1901 года 15 октября родилась, 16 октября крещена Александра. Родители: села Глади крестьянин Иван Петров(ич) Курженков и законная жена его Мария Матвеев(н)а, оба православные. Восприемники: того же села крестьянская девица Александра Матвеев(н)а и села Дерёв крестьянин Андрей Михайлов». Восприемница, скорее всего, тетя новорожденной, родная сестра матери, Марии Матвеевны. Александра вышла замуж за Дмитрия Сафошкина, у них было два сына: Валерий и Слава. Валерий бывший военный, собиратель музыкальных записей певцов русского романса, имел коллекцию в несколько тысяч дисков. Он автор нескольких книг, помогал ведущему передачи «Романтика романса» на канале «Культура» Серебреникову. Жил в Москве, имел двух сыновей, умер в 2005 году.

В 1904 году родилась Мария Ивановна Курженкова: «1904 года 20 сентября родилась, 22 сентября крещена Мария. Родители: села Глади крестьянин Иван Петров(ич) Курженков и законная жена его Мария Матфеев(н)а, оба православные. Восприемники: того же села крестьянская девица Параскева Матвеев(н)а Кондратьева и крестьянин Александр Петров(ич)». Восприемники, скорее всего, тетя новорожденной, родная сестра Марии Матвеевны и дядя, родной брат отца, Ивана Петровича. Мария вышла замуж за гладского уроженца … Стафеева, у них было двое детей: Александра и Валентин. Валентин проживает в Ейске, у него два сына. Александра носит фамилию мужа – Степанова, живет в г.Чудово. У них с мужем дочь Валентина, сыновья Алексей и Михаил, тоже проживающие в Чудово.

В 1908 году родилась Ираида Ивановна Курженкова: «1908 года 3 марта родилась, 3 марта крещена Ироида. Родители: села Глади крестьянин Иван Петров(ич) Курженков и законная его жена Мария Матфеев(н)а, оба православные. Восприемники: того же села крестьянская жена Параскева Петров(н)а и крестьянин Александр Петров(ич)». По традиции, восприемником были дядя и тетя новорожденной, родные брат и сестра ее отца, Ивана Петровича Курженкова. Ираида вышла замуж за Буйдина, у них было двое детей: Владимир и Нина.

В 1912 году родилась Вера Ивановна Курженкова: «1912 года 12 августа родилась, 14 августа крещена Вера. Родители: села Глади крестьянин Иван Петров(ич) Курженков и законная его жена Мария Матфеев(н)а, оба православные. Восприемники: того же села крестьянский сын Александр Иванов(ич) Курженков и крестьянская девица Параскева Матвеев(н)а». Восприемник – родной брат новорожденной, старший сын Ивана Петровича Курженкова – Александр Иванович, к тому времени еще холостой парень шестнадцати лет от роду. Восприемница, скорее всего, тоже тетя новорожденной – родная сестра матери, Марии Матвеевны. Вера вышла замуж, стала носить фамилию Ефремова и уехала жить в Малую Вишеру. У нее были дети Фаина, Юрий, Надежда, Светлана.

О пятой дочери нет записей в метрических книгах. По отрывочным воспоминаниям, возможно, ее звали Клавдия, но больше никаких сведений не удалось найти.

Младшим из трех сыновей в семье Курженковых был Иван Иванович Курженков, родившийся в 1899 году в селе Гладь: «1899 года 24 июня родился, 24 июня крещен Иоанн. Родители села Глади крестьянин Иван Петров(ич) Курженков и законная жена его Мария Матфеев(н)а, оба православные. Восприемники: того же села крестьянин Александр Петров(ич) и крестьянская жена Параскева Петров(н)а». Восприемниками Ивана был родной брат его отца Александр Петрович и родная сестра Параскева Петровна, к тому моменту уже замужняя женщина. Иван остался жить в Глади, здесь женился на Анне Ивановне Егоровой. У них было трое детей: Ия, Людмила и Евгений.

Вся семья жила вместе с родителями Ивана Ивановича в большом двухэтажном доме в Глади. Молодая семья на втором этаже, старики на первом. У дома был огромный земельный участок, великолепный сад, где росли яблони, большое хозяйство – корова, овцы, курицы. Иван Иванович работал сначала в сельском магазине, потом в столовой, а свободное время посвящал охоте, держал породистых охотничьих собак. На семейном столе всегда была дичь, иногда удавалось добыть даже медведя, из мяса которого делали котлеты.

Ивана Ивановича все в деревне уважали за его правдолюбие и справедливость, а его талант писать иронические стихи высоко ценился односельчанами на выступлениях и собраниях в клубе. О своей семье Иван Иванович тоже написал стихотворение:

Возле неба на земле, солнышка позади,Там стоит деревня Глади,Мужики там пашню пашутИ едят ржаную кашу.

Среди этих мужиковБыл один Иван Петров.У него была жена,Жизнь крестьянскую вела.

Принесла ему детишек,Девченят и ребятишек.Одним словом -трех сынков,Работящих мужиков.

Были малые когда-то,А потом ушли в солдаты.Ну а дочек было пять.

Вот Иван-то пашет, сеет,Хлеб на целый год имеет,Пироги пеки, да жуй,Поживает, как буржуй.»

Даже свои письма с фронта во время Великой Отечественной войны он писал только в стихах. Из фронтового письма прапрадеда Ивана Ивановича дочери Ие:

«В школе первой ученицейИ для всех примером будь!Все окупится сторицей,Это дочка не забудь!

Письма дороги мне ваши,Продолжай отцу писатьИ папашу и мамашуНе годится забывать!»

Его жена Анна Ивановна вела хозяйство, вязала и шила вещи для всей семьи. Поскольку муж был охотником, то шапки, шубы, пальто были сшиты руками Анны Ивановны. По праздникам Анна Ивановна пела в церковном хоре.

 

Дочь Ивана Ивановича Курженкова – Ия Ивановна Курженкова (замужем Богданова) – написала воспоминания о своей семье, о деревне, о событиях Великой Отечественной войны. Чтобы отвлечь Ию Ивановну после тяжелой болезни, ее внучка и правнук попросили ее записать воспоминания о событиях, которые она так хорошо помнила. Ия Ивановна назвала свои записки «Тетрадь воспоминаний прожитых лет». “Вот и захотелось написать о прошлой жизни своей, поделиться со своими родными воспоминаниями” – с этих строк начинается рукопись, которая сейчас хранится у правнука Ии Ивановны. Она писала, что родилась в 1929 году, в деревне Гладь, Чудовского района, Новгородской области в семье Курженковых Ивана Ивановича (1899-1982) и Анны Ивановны (1905-1994).

 Богданова (Курженкова) Ия Ивановна. Фотография из семейного архива Марии Разиной

Когда началась война, Ия Курженкова заканчивала пятый класс. Отец Иван Иванович ушел на фронт, без мужчины в доме жить стало намного труднее. Дед Иван Петрович Курженков, умер незадолго до войны, в 1940 году. Анна Ивановна, будучи беременной третьим ребенком, осталась с двумя дочерьми – старшей Ией и младшей Людмилой, да с престарелой свекровью Марьей Матвеевной.

Война дошла до Глади очень быстро. Уже в августе 1941 года немцы взяли Чудово, а затем двинулись к Волхову, к Грузино, откуда до Глади было всего 12 километров. Из Чудова удалось вырваться сестре Анны Ивановны с ребятишками. Жить им было негде, и Курженковы приняли чудовских родственников в своем доме.

Начало 1941 года, 5 класс Гладской школы. Курженкова Ия в среднем ряду, четвертая слева.

 Бомбежки случались все чаще и чаще. Даже маленькие дети быстро научились различать звуки артобстрела и бомбежки. Немцы рвались к Тихвину, а дорога туда пролегала через Гладь. В октябре большая часть жителей  решила уйти в леса, выкопали там землянки и стали жить. Ушли не все – в деревне были и парализованные старики, и женщины с грудными детьми.

В середине октября немцы сумели переправиться через Волхов и заняли его левый берег, на котором находилась и Гладь. Ия Ивановна писала: «Мы ушли в лес и там жили. Было уже холодно. По лесам наши отставшие воины пробирались к своим, мужики им показывали им дорогу. Со стороны деревни был виден дым. Вот однажды прибегает парень из деревни и сообщает, что пришли немцы. Тут пришли другие из деревни и сказали, что немцы велят всем вернуться в деревню, иначе всех расстреляют как партизан. Можете представить, с каким страхом мы возвращались домой!».

Из воспоминаний Али[2], двоюродной сестры Ии Курженковой: «В лесу в войну жить было очень тяжело, осенние холода давали о себе знать. Несколько женщин направились в деревню, чтобы разведать обстановку. Вернулись с вестью о том, что немцы грозятся расстрелять родственников тех, кто ушел в лес, как пособников партизан. Общим сходом решено было вернуться. Дом семьи Стафеевых сгорел, выгорела вся середина деревни – очень близко дома стояли друг к другу. Мы поселились в доме дяди».

В доме Курженковых квартировали немцы. Ия пишет: «Дом наш был цел, но, увы, там поселились немцы. Так, что мы поселились у соседей, где жили три семьи, спали на полу, все подряд. Корову привели с собой, сено было заготовлено на зиму, так что молоко было, а картошку и другие овощи немцы разрешали нам брать в подвале, да и им тоже доставать. Нас, детей немцы не трогали. Вскоре эта часть немецких войск ушла, и пришла другая им на смену, но мы успели вселиться в наш дом.»

Вторая волна немцев снова заняла дом Курженковых, теперь в нем расположились офицеры почтовой службы. Хозяйке с детьми и свекровью было позволено жить на кухне и в прихожей. Вместе с ними жила и племянница Аля. К несчастью, у Анны Ивановны начались роды. Они были сложными, проходили очень трудно, и живший у Курженковых офицер вызвал немецкого врача, который вынужден был оказывать помощь роженице. Новорожденный мальчик долго не кричал, немец размахнулся и сильно хлопнул ребенка ладонью по спинке. Родные в ужасе думали, что он убьет новорожденного, но тот наконец-то громко заплакал.

Немцы, поселившиеся в доме Курженковых, удивлялись некоторым предметам русского быта. Большой интерес вызывала у них люлька для младенца, немцы ее даже фотографировали, а фотографии с письмами отсылали домой. Кроме того, их очень интересовали православные иконы.

Немцы были в Глади около двух месяцев. В конце декабря советские войска начали наступление от Тихвина на Грузино, оттесняя немцев обратно к берегу Волхова. Ия Ивановна писала в воспоминаниях: «Тяжело нам было в период немецкой оккупации, особенно когда началось наступление наших войск, стали рваться снаряды. Бабушка осталась в деревне ухаживать за коровой, а мама взяла нас – детей, а и увела через болото в заброшенное поселение недалеко от деревни, там до войны жили рабочие, работающие на торфозаготовках. Мы очень боялись, что немцы придут и нас расстреляют, вот мальчишки ничего не боялись, постоянно в деревню бегали. А потом увидели зарево, горит наша деревня. Мы потом узнали, что немцы всех оставшихся жителей в церковь загнали и хотели сжечь, но наши войска обошли деревню и дали бой отступающим немцам, вот и спасли всех, но пол деревни сгорело».

Немцев выгнали из Глади, но деревня сильно пострадала. Из полутора сотен домов осталось около двух десятков. Жили в одной избе по несколько семей. Ия продолжает: «Я, сестра Люся и двоюродная сестра Аля ранней весной в поле собирали прошлогоднюю картошку, так как было голодно. Вдруг, прилетел немецкий самолёт и начал в нас стрелять из пулемёта, мы с Алей добежали до реки и там в кустах сидели, а младшая сестра Люся побежала домой и все рассказала. Родные подумали, что нас убили. Когда мы пришли домой там все плакали».

Фронт опять остановился в Грузине, часто слышны были выстрелы и артобстрел, особенно ночью. И решили сельчан эвакуировать. Доставили людей и их скот на станцию, погрузили в товарные вагоны и повезли к Москве, но на пол пути к столице их выгрузили и развезли по ближайшим деревням, в одной из них и нашлось для Курженковых жилье. Ия писала: «Мы ходили в школу за шесть километров, наша мама работала в колхозе, мы учились. Местные в школе к нам очень хорошо относились, причем мы с сестрой Людмилой хорошо учились! Летом с мамой ездила на сенокос, для коровы траву косить, сушить и в стог сложить, а по первопутке давали лошадей из колхоза и ездили за сеном. Вот и представьте, мне тринадцать лет было, наложим сена воз, мама меня поднимет туда, а сама на первую лошадь сядет и едем, дорога плохая, раз и воз набок, начинаем опять поднимать сено на телегу. И так всю дорогу. Ну, ничего жили, не голодали, маме на работе давали паёк.»

Когда блокада Ленинграда была снята, Курженковым дали возможность уехать домой, в свою деревню. Это было радостное для них событие. Опять загрузили их в вагоны, и привезли в Чудово. Анна Ивановна с Марьей Матвеевной решили остаться с детьми в Чудово, приютила их родня Анны Ивановны. Ия и Людмила пошли в чудовскую школу, Анна Ивановна устроилась на работу. Все было бы хорошо, только давно уже не было известий с фронта от Ивана Ивановича. Никто не знал где он служит. Мать и жена пытались узнать его судьбу, но им сказали, что Курженков Иван Иванович пропал без вести. Найти мужа и отца помог счастливый случай: через Чудово проходит железная дорога из Ленинграда в Москву и однажды в доме, где гостили Курженковы, остановился переночевать лейтенант. К вечеру все разговорились и показали фотографию Ивана Ивановича, а лейтенант и говорит: «По-моему, я его видел в Ленинграде…» Все вышло так, как он сказал. Лейтенант помог Курженковым разыскать Ивана Ивановича, который в то время действительно служил в Ленинграде. Глава семьи спешно написал родным письмо в Чудово и прислал посылку.

Архивный документ о награждении Гвардии-ефрейтора Курженкова Ивана Ивановича медалью «За боевые заслуги». Общедоступный электронный банк документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941-1945».

 

 Архивный документ о награждении Гвардии-ефрейтора Курженкова Ивана Ивановича медалью «За оборону Ленинграда». Общедоступный электронный банк документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941-1945».

 Из этих документов стало известно, что Иван Иванович воевал в Эстонии, на западном берегу реки Нарва и 19.04.1944 года, семь часов вместе со своей батареей, со своими товарищами стойко и мужественно, под артиллерийским обстрелом, отстояли свой плацдарм на берегу реки Нарва. Как говорят родственники, наград у него было много и дошел он до Германии, до Берлина.

Людмила, Евгений и Анна Ивановна Курженковы.Фотография из семейного архива Марии Разиной

Со своими родственниками Курженковы во время войны жили дружно, но Ию тянуло обратно в их деревню Гладь, хотелось посмотреть, цел ли остался их дом. Дом все же уцелел. Когда закончилась война и вернулся домой Иван Иванович Курженков, родные стали думать о жилье. Свой дом, оставшийся целым в деревне Гладь, Курженковы продали, купили в Чудово участок с небольшой времянкой и приступили к строительству дома на улице Лесной (сейчас улица Державина). К тому времени Ия Ивановна окончила восемь классов и поступила в Ленинградский фармацевтический техникум. Она пишет: «Это было чудесное время, хотя и трудное. Хлеб давали по карточкам, 200 грамм хлеба и 100 грамм булки, так мы, студенты, булку продавали и покупали билеты в кино или театр, а еще подрабатывали на овощном складе.» Так как денег на билеты домой у молодой студентки не было, то ездила она на электричке без билета. Если попадешься контролеру, то высадят на ближайшей станции, но она не унывала. Правда, и попалась она один единственный раз, пошла домой по шпалам. Анна Ивановна была удивлена, что дочь, вернувшаяся из Ленинграда, идет из леса. Вот так и узнали, как она ездит. Из воспоминаний Богдановой (Курженковой) Ии Ивановны о своей студенческой жизни: «Родители давали немного денег, но до стипендии мне не хватало. Я всех родных и знакомых вспоминала, кто жил в Ленинграде и ходила к ним в гости, чаем всегда напоят, да и чего-нибудь покушать дадут.»

Ия и Людмила Курженковы.Фотография из семейного архива Марии Разиной

В 1949 году Ия успешно окончила Ленинградский фармацевтический техникум, прошла практику в Чудово и была приглашена на работу помощником провизора в Чудовскую аптеку. Здесь же, в Чудово, за ней стал ухаживать Богданов Олег, приехавший в отпуск со службы в Германии. Семьи Курженковых и Богдановых дружили давно, и Курженкова Ия хорошо знала самого младшего из шести сыновей Богдановых – Олега. Богдановы тоже жили раньше в Глади, глава семьи Яков Данилович Богданов работал фельдшером в Гладском медпункте. После отпуска Олег уехал обратно в Германию, дослуживать срочную службу. Ия и Олег переписывались, из Германии шли не только письма, но и посылки: ткань, сладости. Когда, в очередной раз Олег Яковлевич Богданов приехал в отпуск из Германии, он предложил Ие Ивановне выйти за него замуж. Их родители были не против и они поженились. Вот так началась их семейная жизнь, Ия в Чудово, в Советском Союзе, а Олег в Германии, откуда он иногда приезжал в отпуск. Вскоре у них родилась дочь Лена, которую в семье Курженковых все очень любили.

Трудовая книжка Ии Ивановны Богдановой (дев.Курженковой).Фотография из семейного архива Марии Разиной

 После демобилизации из Германии Олег Яковлевич Богданов стал работать в Ленинграде и дополнительно учиться на курсах пожарного, приезжая домой в Чудово на выходные. После окончания курсов, он получил направление в Красноярский край, в закрытый город. Так молодая семья Богдановых с маленькой дочкой, которой было всего два года, в 1954 году приехала в Красноярск-26, ныне Железногорск. Военный городок только начинал строиться, Ия Ивановна стала работать в военном госпитале ассистентом аптеки госпиталя, Олег Яковлевич – пожарным. Жили в бараке, в одной комнате две семьи. Жить было очень неудобно, но вскоре соседи съехали, и Богдановы остались втроем в комнате. Все семьи в бараке жили дружно, все были как родные. «Зимой было холодно, стена покрывалась инеем, печь топили дровами. Лена спала в привезенном из Чудово корыте. Правда, в выходные нам давали машину, и мы ездили в лес за ягодами, к тому же открылся кинотеатр «Спартак» и мы стали ходить в кино. Баня открылась – опять радость. Сначала Лену возили в ясли на Майку, а потом возвращались в город на работу, но потом я сходила к начальству и Лену взяли в другой садик, поближе, хотя ей не было еще трех лет. Потом случилась эпидемия полиомиелита и детей запретили возить в автобусах. Все садики закрыли, дети там жили, а мы приходили на них посмотреть, когда они гуляли и то через забор. А так как я фармацевт, и проходила медкомиссию, то мне разрешали ходить в садик и помогать купать детей. Таким методом изолирования большинство детей удалось спасти от вируса.» — из воспоминаний Богдановой Ии Ивановны о жизни в Красноярске-26.

Олег Яковлевич стал подрабатывать в магазине грузчиком, а еще он очень хорошо готовил и испеченными им самим пирогами угощал жильцов барака. В 1957 году у Богдановых родился младший сын Сергей, к тому времени они уже жили в коммунальной квартире, на улице Советской Армии, где в трехкомнатной квартире им выделили две комнаты. Летними вечерами во дворе собирались все соседи и играли в лото. На работе дружили семьями, а знаменательным событием в жизни города и края был запуск Красноярской ГЭС в Дивногорске. На это удивительное и красивое сооружение организовывались экскурсии, ездили семьями. В городе Красноярск-26 были организованы коллективные выезды за ягодами, за грибами. В доме всегда было варенье из сибирской лесной ягоды. Своих родных с Новгородской земли Богдановы радовали посылками с кедровыми шишками. Как пишет Ия: «…тяжеловато было, но в молодости все казалось нормально, надеялись на лучшее. В отпуск ездили домой, билет был бесплатный.» Дом ее остался там, в Чудово, где жили родители. Летом, в отпуске они с сестрой Людмилой постоянно ходили в Гладь за ягодами, это 24 километра от Чудова и останавливались там у родных.

Семья Курженковых. В верхнем ряду слева направо: сын Евгений(?), дочь Ия, глава семьи Иван Иванович Курженков. В нижнем ряду слева направо: дочь Людмила, внучка Леночка на руках у бабушки Анны Ивановны Курженковой, Сергей на руках у Олега Яковлевича.

«Дорогие мои, помните своих родных и откуда вы родом» — так закончила свои воспоминания Ия Ивановна Богданова (дев.Курженкова). Правнук Ии Ивановны Богдановой – Макар Александрович Разин – написал исследовательскую работу о своей семье и предках, о семье Курженковых. Эта работа заняла призовое место на XVII Всероссийском конкурсе исследовательских работ «Человек в истории. Россия – ХХ век». Работа эта была размещена в сети Интернет, благодаря чему удалось связаться в Макаром и его мамой Мариной Разиными. Их материалы легли в основу этой публикации. Полностью с работой Макара можно ознакомиться по ССЫЛКЕ. Он выстроил семейное древо Курженковых и написал небольшой обзор истории купцов Курженковых из Малой Вишеры.

[1] В указанное время крестьяне не имели права носить отчество с окончанием «-вич», поэтому в метриках отчества «Матвей Кондратьевич», «Анастасия Никитична» написаны согласно правилам того времени: «Матвей Кондратьев», «Анастасия Никитина». Здесь «Кондратьев», «Никитина» и т.д. – не фамилии, а отчества без «-вич».

[2] Аля – Александра Николаевна Степанова (дев.Стафеева).

 

167 просмотров всего 2 просмотров сегодня

213

www.privolhovie.ru


Смотрите также